Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

– Глядите. – Правый вытянул руку, тыча пальцем поверх толпы.

– Что там? – Кортик привстал на цыпочках.

Впереди над головами возвышался крест, практически задевая темные плафоны потухших ламп. Железная махина – сваренные обрезки труб – опасно кренилась, грозя размозжить кому-нибудь череп.

– Жопой чую, что-то будет, – буркнул за моей спиной Сибиряк.

Пока мы шли, я вглядывался в лица молящихся, в их слепую сосредоточенность, какая бывает лишь на пороге полного отчаяния или блаженного просветления. Они не просили в пустоту, они ждали ответа, который решит их судьбы.

Женщин было больше. Среди них совсем немного молодежи или хотя бы наших ровесниц, в основном пожилые, с жесткими сухими лицами и гнутыми от трудовой повинности спинами. Кто-то держал перед собой свечку, другие целовали самодельные распятия или чертили пальцами кресты у себя на груди. Все они прятали волосы под косынками.

Мы приблизились к распятию и обнаружили, что оно никак не закреплено: все это время его удерживал на весу, обхватив руками у основания, раздетый по пояс лысоголовый амбал. Сложно было представить, что человеку реально управиться с такой тяжестью в одиночку, и все же амбал крепко стоял на полусогнутых, зажмурившись и обливаясь потом, и молился вместе со всеми. Мышцы на его плечах топорщились, будто он не ел биоконцентрат, а загонял себе под кожу; на шее вздулись готовые лопнуть вены.

Что ж, подумал я, если вера его хотя бы вполовину так сильна, как он сам…

Молитва закончилась, и только тогда труба грохнула о бетонный пол. Амбал поставил крест, но ему все еще приходилось служить опорой для шаткой конструкции, чтобы та не повалилась в толпу.

– Братья и сестры!.. – Одышка не скрыла удивительную певучесть его голоса. – Спасибо, что разделили со мной эту молитву, братья и сестры. Только вместе мы пронесем уготованный нам крест!

– А вот, кажется, и отец Ефим, – сказал Сибиряк громче, чем стоило, и на него со всех сторон зашипели, как из огнеметных сопел.

– Вы знаете, о чем я говорю, братья и сестры, о-о-о, вы знаете! Вы слышали, как он клацает зубами на ваших этажах, как говорит голосами давно покинувших нас. Вы видели, как он забирает кого-то из ваших близких. Нет-нет-нет, не очередное порождение багрового тумана преисподней, не позвольте себе обмануться. Он есть сам Зверь, и имя ему – Сатана!

Толпа дрогнула. Крест над ней качнулся, и Ефим перехватил его поудобнее, подперев плечом.

– Сатана убивает наших мужчин и забирает наших женщин. Ищет себе жену, что возляжет с ним на адском ложе. Но почему именно здесь, спросите вы? И у меня есть для вас ответ.

Я еще не знал, что он скажет дальше, но уже тогда мне стало не по себе. У таких, как он, всегда есть ответ. На месте амбала мне вдруг привиделся хилый парнишка с немытыми волосами и его бесформенный балахон.

Проводник. Еще один. Кошмар повторялся вновь…

– И я скажу вам: мы сами навлекли на себя беду, пойдя против заветов божьих! Позволили нашим женщинам работать наравне с нами, говорить и делать вперед мужа… управлять нами! Подпустили их к цифрам и законам! Заменили детскую люльку на станок! Мы сами поселили в них порок, сами, братья и сестры! Разве это не то, чего так жаждал Сатана, разве не из таких он подбирает себе любовниц?

– Да-а! – стройным эхом отозвалась толпа. Громче других кричали головы в косынках.

Зоино ругательство потонуло в общем шуме.

– Скажите же, что мы виноваты, братья и сестры, скажите! Это первый путь к искуплению!

– Мы виноваты! Мы виноваты!

– Громче, братья и сестры!

– Мы виноваты!

– Когда мы уже свалим? – зарычал Сибиряк.

Зоя указала на проход в противоположной стене. Не пробиться, слишком уж плотно сомкнулись ряды. Единственный способ обогнуть человеческое скопление – прошмыгнуть под самым носом у Ефима…

А он уже приподнял крест и снова стукнул им об пол. Толпа затихла, вслушиваясь.

– К нашей общей скорби, среди нас есть те, кого уже не спасти. Те, кто давно продал души и тела свои за талоны, разменял любовь своего бога на хозяйственное мыло и мешок сухарей.

Несколько мужчин вывели к Ефиму двух девчонок, на вид вчерашних студенток. Босых, неаккуратно и явно наспех обритых, засунутых в грубые холщовые робы до пят. Лица девушек выражали полную покорность и смирение с собственной участью. За синяками было не разобрать истинный цвет их кожи, у одной заплыл глаз, у другой кровь из носа смешалась с кровью на губах и застыла единой черной коркой.

– Это ж Танька! – Правый вцепился Сибиряку в рукав. – Танька-встанька, ну! Главная давалка здешняя. И сестра ее…

– Слишком долго мы делили килоблок с этой гнусью! Слишком долго терпели заразу разврата у себя под боком! Изгоним же ее вместе, братья и сестры, изгоним с наших этажей! Пусть Сатана насытит ею свое сладострастие и отвернет свой взор от наших благочестивых душ!

Толпа одобрительно заурчала.

– Они их попросту вышвырнут за дверь… – выдавила Зоя сквозь сжатые зубы.

Все начинается с ветхих страниц. С книг, чудом уцелевших от сжигания под знаменами атеизма. С закрытых форумов, надежно спрятанных от ищеек Сетьнадзора. Найти тропинку к вере проще, чем кажется. Куда сложнее разгадать, что «нести слово божье» и «говорить от имени бога» – совсем не одно и то же.

Интересно, представлял ли человек на кресте, ради чего он умирает на самом деле?

Толпа замерла в предвкушении – я хорошо запомнил это выражение лиц, когда пытался вырвать Полину из тех же оков, – и в наступившей тишине выкрик Зои прозвучал особенно отчетливо:

– Гребаные убийцы!

Ефим наморщил лоб и отыскал ее взглядом. Его мясистые губы разошлись в улыбке.

– Я тебя знаю. Ты не отсюда, и потому мы простим тебе, что ты явилась на службу с непокрытой головой. Но не проси простить тебе дерзость!

Зоя грубо растолкала плечами впереди стоящих и вышла из давки. Мы за ней.

Не удостоив Ефима вниманием, она обратилась к первым рядам:

– Шли бы вы по ячейкам. Сначала сюда припрутся ликвидаторы, а за ними обязательно увяжется какой-нибудь чекист. Вы действительно хотите, чтобы они увидели… – она подняла глаза к крестовидной тени на потолке, – все это?

– О чем я и говорил, братья и сестры. Женский ум полон недоразумений и заблудших чувств. Ликвидаторы, говорит она. Партия! Но где они все? Защитили ли они нас от происков Сатаны?

– Мы хотим вам помочь. В Корпусе еще могли остаться рабочие линии