Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

при этом не отправлять в рот горькие на вкус листики, то понял, что пора остановиться. Орвин, впрочем, все еще поглощал ягоды, причем все его лицо было перепачкано в темно-красном ягодном соке так, как будто он был испачкан в крови. Я даже хохотнул, глядя на своего друга. Он скосил глаза на меня, не переставая собирать.

– На себя посмотри. Выглядишь так, как будто ты только что загрыз кого-то зубами.

На себя посмотреть возможности не было, но я постарался как мог оттереть лицо и без того уже грязной рубахой. Не смотря ни на что, сейчас мы с Орвиным были счастливы. Как будто и нет ничего вокруг этой полянки – ни Волков, ни Неизвестного, ни Князя, от которого тоже не знаешь, чего ожидать… Насобирав ягод с собой в мешки и собравшись идти дальше, я подумал, что уходить не хочется. Вот лежать бы и дальше на этой замечательной полянке, в спокойствии, да есть эти вкусные ягоды. Хорошая идея. Заманчивая. Жаль, что неисполнимая.

Дальше мы шли уже намного медленнее. Во-первых, мы начали замечать то тут, то там солдат, обыскивающих редкие дома вдоль дороги. Ну а во-вторых, наши желудки оказались категорически против принятия ягод в таком количестве, и довольно часто то один из нас, то другой, а то и оба вместе с извиняющимся видом скрывались где-то за кустами. Вскоре мы совсем выдохлись, и большой привал с ночлегом организовался сам собой. В наших, очень быстро ставших кровавыми от ягодного сока мешках еще оставалось небольшое количество ягод, которую мы без аппетита затолкали в себя. Пить хотелось снова. Мы сидели рядом, спиной к большому стволу дерева, и оба молчали, стараясь приглушить особенно мученические урчания наших бедных желудков. Я, воспользовавшись паузой, рассказал Орвину обо всем, что случилось в замке Волков, и о своем впечатлении о Неизвестном.

– Выходит, вы все же правы. – не сразу отозвался после моего рассказа Орвин. – И Мария, и Медведь, и ты. Все это правда, про другие… места, где живут люди. Обалдеть. Как это можно представить?

– Да никак. – пожал плечами я, представив Вильм. – Ничего особенного.

– Это у тебя на твоем Вильме ничего особенного. – резонно возразил мне Орвин. – А про тот мир, откуда сюда попал Неизвестный, ты ничего не знаешь. Сам сказал, что он много непонятного говорил.

– Да, это верно. Но все равно… Мне просто не хочется, чтобы… Быть каким-то особенным.

– А ты и есть особенный. – спокойно сказал мой друг. – Хочешь ты этого, или не хочешь.

– И что мне с этим делать? – совсем глупо спросил я.

– Ничего. Я бы постарался это просто принять. Просто согласиться с этим. И узнать, что я еще умею, кроме как здорово драться на мечах. А вдруг еще чего-то?

– Не знаю… Но – спасибо за совет. Так просто звучит, но… Я попробую в себе разобраться. В других почему-то разбираться проще, чем в себе.

– Мы оба помолчали, и тишину на сей раз нарушил Орвин.

– И что теперь? Назад, в Город?

– Нет, в Город так просто нам нельзя. Я думаю, что нас там уже обыскались, и прийти с таким видом, что мы просто погуляли, у нас не получится. Я бы постарался пробраться к Марии. Она всегда что-то знает. Скорее всего, у нее есть новости и о Медведе.

– Там тебя будут ждать.

– Значит, надо подбираться очень осторожно.

– Хорошо, ну допустим, к Марии. Допустим, осторожно. А потом что? Тут нас ищут. Там нас ищут. Самое время на твой Вильм сбежать, там нас не ищут. Но способа, как ты говоришь, нет.

– Я не знаю, что потом. Хотя одна мысль не дает мне покоя. Этот поход Волков на Князя, он, как я тебе и сказал, совсем не на Князя. Они куда-то в сторону Края идут, так еще Медведь предположил. Что-то им там надо. И Неизвестный сказал, что это как-то связано с возможностью путешествовать в другие места, вроде Вильма. Нам нужно это как-то узнать.

– Собираешься записаться на повторный визит к Неизвестному? – сострил Орвин.

– Нет. Собираюсь догнать ту армию Волков, и пробраться к ним.

Вроде как эта мысль пришла мне в голову только что, но такое ощущение, что она была в моей голове уже давно, сразу после разговора с Неизвестным. Орвин только покачал головой:

– У тебя что не идея, так вечно самоубийство. Но! – он поднял руку, когда я собирался ему возразить. – Лучше идеи у меня нет. Потому я с тобой. В конце концов, может мы у Марии что-то выясним. Или может война уже закончилась. Может Князь разгромил твоих Волков уже. Да мало ли…

– Может, может. – сказал я, не веря в такие новости. – Надо поспать сейчас. Завтра пойдем дальше. И воду постараемся найти.

– Поспишь тут, с твоими идеями. Одна другой страшнее. У вас на Вильме у всех такие идеи?

Орвин поворчал, поворочался, и уже через несколько мгновений захрапел. Негромко, так что я решил его не будить. В голове мелькнула идея, что одному из нас неплохо бы сторожить, пока второй спит, но мелькнула она, по моему, уже в моем сне.

Удача, так невероятно долго и упорно сопровождавшая нас в этом безумном походе, отвернулась от нас тогда, когда нам оставалось всего лишь перейти границу. Мы с Орвином вывалились из очередных кустов на ту самую дорогу, на которой нас чуть не арестовал патруль в самом нашем начале пути, осмотрелись в поисках лучшего перехода на другую сторону, как вдруг Орвин споткнулся, и упал в пыль. Я бы списал все на его врожденную неловкость, если бы не стрела, торчащая из его плеча. Та стрела, которая предназначалась мне, прошла совсем рядом, когда я дернулся к Орвину. Я даже почувствовал тугое очень быстрое колебание воздуха, когда она пролетела мимо. Тут же из-за поворота дороги в сотне шагов от нас выскочили трое, бегом направившись в нашу сторону. Орвин застонал, и повернулся на бок в дорожной пыли – его недавно такое красное от жары и нашего перехода через лес лицо стремительно бледнело. Не знаю, то ли эта бледность дала необходимый толчок, то ли я уже внутренне был готов к тому, что драться нам все же придется, но злость захватила меня целиком и полностью, накрыв волной еще до того, как троица нападающих пробежала полпути.

Воздух стал как будто плотнее, и вдыхать его стало сложнее. Бегущие замедлились, сами не зная об этом. Бум – гулко стукнуло сердце. Где-то в кустах слева и сзади нас два лучника,