Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

пока я бежал. Первый сильно промазал, видимо от страха. Второй своей стрелой разорвал ворот рубахи на мне, оцарапав мне шею. Я буквально влетел в кусты, и сразу увидел обеих. Первого, пожилого, совсем тощего старика я рубанул наотмашь, от шеи через грудь, убив его на месте. Второй каким-то чудом отпрыгнул, отбил мой удар своим ставшим враз бесполезным луком, и я успел заметить, что это совсем еще мальчишка, точно младше меня. Я успел это заметить, и тут же воткнул ему меч в живот, на половину лезвия. Он как-то плаксиво охнул, схватился руками за скользкое от крови лезвие, и осел на землю. На земле он еще несколько мгновений шевелился, лежа на боку, и как будто устраиваясь поудобнее, а потом затих насовсем.

Бум… Нет времени думать. Нет времени думать. Думать буду потом. Я пошел назад на дорогу, подобрал свой лежащий на земле мешок, и добил ударом меча все еще кричащего раненого. Бум… Бум… Сердце билось так, как будто рвалось из меня туда, к границе, само. В глазах потемнело, поле зрения сузилось до какого-то узкого прохода ровно передо мной, но я не мог себе позволить свалиться сейчас. Сперва найти Орвина, потом… Потом будет видно. Не знаю. Я обернулся на забрызганную кровью дорогу с тремя трупами на ней, и пошел в лес. Туда, куда ушел недавно Орвин.

Глава 5

Орвину было плохо. Не сказать, чтобы я чувствовал себя превосходно, но ему приходилось хуже. Выдернуть стрелу из плеча мы вместе попробовали, но стрела засела так прочно, что я просто не смог ее достать. Стрелу из моей руки, которая застряла в мягких тканях, я и то намучался извлекать, но кое-как справился. Сейчас рука у меня медленно, но заживала, а вот рана Орвина выглядела не очень. Я даже поискал в лесу те же листья, которыми в свое время прикрывал раны Медведя, но ничего похожего не нашел. Орвин вообще о растениях знал мало, но готов был попробовать на себе все, лишь бы унять боль. Пробовать все был не готов я, и теперь перед нами стоял трудный выбор. Мы сидели в том самом укрытии недалеко от Города, в котором Орвин и Крапива меня нашли. Мне было ясно, что Орвину нужна помощь, но я совершенно не мог решить, куда мне за этой помощью обратиться. К Марии нам идти еще день или два, если пешком. И если Марии там по какой-то причине нет, то обратно еще столько же. А рана и так выглядит не очень, и я совсем не был уверен, что мы можем позволить потерять еще столько времени. Идти в Город – единственное логичное решение. Но куда? В казарме, где умеют лечить подобные раны, нас обеих скорее повесят, чем помогут. Велик соблазн добраться до Крапивы, но сможет ли она нам помочь? Да и впутывать ее еще сильнее в свою историю не хотелось. Тогда куда?

– Вставай, однорукий. Мы идем в Город.

Орвин покосился на меня, но не двинулся с места.

– Я даже с одной рукой и со стрелой в спине шучу все еще лучше, чем ты, полностью целый.

– Ну так уж и полностью. – проворчал я, шевеля правой рукой, которая болела вполне себе серьезно.

– Вот не начинай, а? Пару дней назад стрелу из руки выковырял, а сегодня уже почти зажило все. Да уж, нужно нам, обычным староборцам против вас, чужих захватчиков, начать объединяться, и законы соответствующие издавать.

– Уверен, что ты так и поступишь, как только станешь Князем. Если проживешь несколько следующих дней, конечно. А если не пойдешь со мной, то не проживешь, это я тебе как чужак гарантирую.

– Даже шутки не шутятся… – Орвин начал подниматься, я ему помог, придерживая за здоровую руку. – А это совсем плохой признак. Ладно ты. У вас все там, на Вильме, такие кровожадные и такие несмешные?

– Нет, только я один такой был. Остальные все как ты. Некровожадные и веселые. Потому меня и выгнали.

– Так тебя выгнали? А мне говорил, что сам прыгнул. Врун.

– Пошли уже.

Орвин пытался острить не переставая сегодня, но я видел, что он скрывает за этими шутками боль. Боль и страх. И эти боль и страх почти передавались мне.

– Куда мы идем?

– В Город.

– Ого! Давай спорить, кого сильнее и красивее повесят: тебя, или меня. Или кто из нас дольше проболтает ногами в воздухе, с петлей на шее.

– Не повесят.

– Мне бы твой оптимизм. Удивительно, дурачок вроде бы я, а дурацкие решения принимаешь ты. Нет, серьезно, куда мы идем?

Здание церкви, и в котором я начинал заниматься у Священника обладало для меня двумя существенными плюсами: во-первых, я точно знал, где оно находится, и во-вторых, находилось оно как раз около самого простого и бедного района Города. Священник любил говорить, что простым людям его помощь нужнее, чем остальным, а красть у него нечего. И если первое было скорее всего правдой, то второе – скорее всего ложью. Тем не менее, Священника любили и уважали, и скорее всего поэтому не докучали ему разбоем. А возможно, немножко ещё и потому, что Медведь как-то показательно и очень жестоко казнил одного заезжего негодяя, решившего обворовать церковь.

Добраться до здания незамеченными проблем не составило. Вообще, даже с учетом того, что мы с Орвином крались через самый бедный район Города, на улицах было непривычно очень мало людей. Детвора еще порой носилась туда-сюда, но оживленными улицы было назвать сложно. Мне сделалось неуютно от мысли, что мы в этом опустевшем Городе как на ладони.

Входная дверь была, как всегда, не заперта, и внизу, в большом помещении прямо за дверью, никого не было. Было тихо, и странно пахло то ли свечами, то ли еще чем-то.

Поднявшись по уже знакомой лесенке наверх, и буквально втащив по ней за собой Орвина, я ворвался в комнату, где мы со Священником обычно занимались. Священник был там, и был один. Немного запоздало я подумал, что бы я делал, если бы он был не один, а, например, беседовал с кем-то из сотников Князя. Мда, порой полезно думать прежде, чем что-то делать. Священник поднял глаза от очередного свитка, на котором он что-то тщательно выводил плугом, посмотрел на меня, перевел глаза на Орвина, буквально висящего на мне, и нахмурился.

– Что с ним? – спросил он у меня, кивнув на моего друга.

– Стрела в спине. Мы… Я не смог ее вытащить.

Я