Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

– Так. Вы оба, идите за мной.

Священник вышел из комнаты, и так быстро пошел по небольшому коридору, что я с трудом поспевал за ним. Он зашел в комнату чуть больше той, где мы занимались. Посреди комнаты стоял большой стол, сейчас пустой и чистый, и несколько стульев. Священник отодвинул стулья, и показал рукой на стол.

– Клади его сюда.

– Прямо на стол?

– Ну, если хочешь, сходи и раздобудь где-нибудь чистое покрывало. Конечно, прямо на стол. Да погоди, сними с него куртку и рубаху сперва! Все нужно на пальцах объяснять. Уложи его, я сейчас вернусь.

Священник куда-то вышел, а я осторожно снял с Орвина верхнюю одежду, при этом стараясь не задеть обломок торчащего древка стрелы. Я не думал, что это возможно, но Орвин побледнел еще больше. После чего я помог ему взобраться на стол и лечь так, как показал Священник – спиной к окну, на бок. Пока я все это проделывал, Священник вернулся с несколькими бинтами, острым с виду ножем, и странной небольшой пухлой сумкой, которую поставил на стол рядом с моим другом. Потом он тщательно протер руки резко и странно пахнущим полотенцем, и взял с полки большой светильник с тремя свечами, передав его мне.

– Держи. Крови-то не боишься?

– Вроде нет.

– Ну и хорошо. Держи вот так, чтоб мне видно было, но чтоб при этом не мешать. Так, что тут…

Стрелу Священник вытащил быстро. Сперва осмотрел рану, понажимал то тут, то там, шикая на Орвина, вскрикивавшего при каждом нажиме. Потом сделал пару быстрых и проворных надрезов явно очень острым ножом, взялся за древко у самой раны, и одним рывком выдернул стрелу. Орвин взвыл, и свете свечей блеснул окровавленный наконечник.

– Вроде целый, ничего страшного. Повезло, считай. Впрочем, дуракам всегда везет.

Священник чем-то промокнул рану, потом достал из странной сумки какой-то пузырек, и осторожно вылил на разрезы темную, немного вязкую жидкость. Орвин подвывал, но негромко. Скорее от страха, чем от боли, как мне подумалось. Священник начал ловко зашивать разрезы тонкой гнутой иглой, извлеченной из той же сумки. Смотря, как ловко он обрабатывает раны я подумал, что он точно делает это не в первый раз. Он быстро закончил, мы вместе помогли затихшему Орвину сесть на столе, и Священник туго перебинтовал его плечо. Я накинул на Орвина куртку, и подмигнул ему. На душе вдруг стало намного легче. Одной, самой сложной проблемой меньше. Оказывается, заботиться о других куда как сложнее и тревожнее, чем заботиться о себе самом.

– Ну вот, почти как новый. Хотя, я до сих пор не понимаю, зачем я это сделал. – сказал Священник, критически осмотрев Орвина с головы до ног. – От тебя, Орвин, и без стрелы в лопатке проку не было, а сейчас, думается мне, станет еще меньше. Только настои на тебя извел.

– Спасибо. – сказали мы почти хором.

– Спасибо не хватит. – покачал головой Священник. – Сейчас вы мне расскажете, куда вы вообще впутались.

Мы с Орвиным переглянулись.

– Вообще-то, я думал идти… По делам. – осторожно начал я. – Просто друга раненого привел к вам. Простите.

– По делам? Да, понимаю. И в сущности, не против. Но только после того, как ты мне все расскажешь.

Священник направил свой палец на Орвина.

– А ты, непутевый, иди вниз, в ту самую комнату, где ты не раз спал, и выспись. И на вот, перед этим выпей это.

Священник достал еще один странный пузырек из своей сумки, и протянул его Орвину.

– Немного, один маленький глоток. И никаких слов! Я уж тебя знаю. Утром с тобой побеседуем.

Орвин отпил жидкость из пузырька, и сделал это молча. Я знал, что он с детства помогал Священнику. А может наоборот, это Священник помогал Орвину. Об этом я никогда не задумывался. Мой друг слез со стола, морщась и оберегая перевязанную руку, и глянул на меня.

– Ты… Ты приходи, как узнаешь все. Только обязательно приходи. Подумаем вместе, что делать дальше. Я тут буду в безопасности. Всегда тут был в безопасности. Тут меня и найдешь.

– Иди уже! – сдвинул брови Священник.

– Спасибо Орвин. Я постараюсь, но ничего не обещаю. Ты же понимаешь… – мне отчего-то стало очень грустно.

Орвин посмотрел на меня еще раз, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Священник тут же выдвинул один стул из-за стола, и уселся на него, взглянув на меня ожидающе.

– С ним все будет в порядке? – осторожно спросил я.

– Откуда мне знать? – немного раздраженно пожал плечами Священник. – Скорее всего не будет, учитывая его характер, и способность влезать в неприятности. А если ты про рану, то она пустяковая. Стрела ударила в лопатку, но насколько я могу судить, ничего не расколола. Заживет, и он даже забудет про то, что был ранен. Хотя, Орвин не забудет, он всем еще уши прожужжит. Если, конечно, его не повесят раньше.

– Повесят? – постарался изобразить удивление я.

– Ну да, рядом с тобой, конечно же. Рассказывай давай. Не тяни время.

Теперь мне пришлось задуматься. Понятно, что мне нужно Священнику что-то рассказать. И понятно, что все рассказывать я ему не собираюсь. Нет, я не допускал мысли, что Священник захочет мне навредить. Захотел бы, уже вызвал бы стражу, и сдал нас с Орвиным. Но и слишком втягивать его в эту историю… Объяснять столь многое из того, что мне самому кажется необъяснимым и непонятным… Нет, придется думать по ходу рассказа.

– Вы знаете, кого называют Неизвестным?

– Да, я слышал это имя. Немного высокомерно, на мой взгляд, но… А что?

– Я с ним разговаривал.

А дальше я прыгнул в омут с головой. Я рассказал о нашем походе в Твердь. Без подробностей, они мне показались не важны. Рассказал, что Неизвестный меня искал, но умолчал, по какой причине. Ничего не сказал про свое прошлое, а про разговор с Неизвестным рассказал только часть: что он упоминает, что не родился на Староборе, и пытается меня завербовать на свою сторону. Священник слушал почти не перебивая, но по его горящим глазам я видел, как ему интересно. Он аж подскакивал на стуле порой. Концовку вообще рассказал как есть: как Орвин помог мне убить двух стражников, и как мы бежали сюда. После рассказа сделал покаянное лицо, и замолчал.

– Но почему Неизвестный искал тебя? Я не понимаю! – Священник в волнении встал из-за стола.

– И