Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

А ещё это было бы пустой тратой времени, потому что ни о каких медитациях и тренировках ни для них, ни для меня не могло бы быть и речи.

Поэтому ученики отправились сами, под присмотром старших, повторяя тот путь, который я уже когда-то на их месте проделал, а я остался в Академии, отсчитывая дни.

Встреча рассвета.

Лестница.

Общая тренировка для оставшихся учеников и бывших талантов, которые не пропускали ни одной такой тренировки. Или потерянные и обретённые братья из города Тысячи Этажей, как называл их Ксилим.

Новые беседы с Нинаром, Фатией, Тенаем и Эрастом. Всё так же в маске и с другим именем. Потому что я вдруг понял, что он обязательно спросит про Виликор и что я ему отвечу? Так и так, мне понадобился заместитель в Истоке, поэтому я сделал твою сестру своей женой, можешь меня поздравить. К чему это?

Долгие дни чтения и медитаций в жетоне.

И, конечно, схватки.

Вот как эта.

Я медленно поднялся над утёсом, огляделся с высоты. Красиво.

Внизу расстилалась долина — застывшее море из травы и причудливых деревьев, отступивших друг от друга, словно соблюдая негласный и строгий порядок. Тени от их крон мягко ложились на землю.

Воздух был прозрачен и чист. Высоко в небе, далеко между массивными грядами облаков, медленно скользили птицы. Они казались лишь крошечными точками, чёрными росчерками кисти, и я знал, сколько ни лети — к ним не приблизишься. Там, в недостижимой вышине, рождался ветер, дующий мне в лицо.

На самом горизонте земля встречалась с небом в призрачной дымке. Силуэты далёких гор едва угадывались, тая в мареве. В этом месте не было суеты — лишь бесконечный покой под куполом из облаков и света.

Жаль, что этот мир только кажется настоящим, живым и бесконечным. Впрочем, его размеров для схватки с богом секты вполне хватает, а недостижимость птиц и гор только на пользу. Жаль, не дотянуться до облаков, но и только.

Я чуть шевельнул пальцами, и в семи сотнях шагов от меня в небе появился бог Тигров, Повелитель третьего испытания Риксот.

Я давно ушёл от схваток лицом к лицу. Самое сложное — это выживать. Самое сложное — это добраться до врага. Что одно, что другое лучше тренируются вот так — когда ты не вплотную к врагу, а когда тебе нужно преодолеть эти чудовищно бесконечные семь сотен шагов.

Первый вдох.

Риксот с ходу использовал повеление и оказался в центре цветка из стихии.

Красиво. Смертоносно. Привычно.

В восьми случаях из десяти он начинал с этого хода.

Второй вдох.

Я тоже использовал повеление, но попроще, технику через повеление, перемещаясь сразу на две сотни шагов.

Забавно, что с этими повелениями ты словно что-то среднее между Воином и недоМастером. Вроде как наловчился использовать Умножение, но то и дело: то техника сорвётся, то упрёшься в ограничения прочности меридианов. Что бы мешало полноценному Мастеру использовать технику перемещения непрерывно? Ничего. Но и я ещё не полноценный Мастер, вернее, не полноценный Повелитель, а всего лишь переВластелин с расслоением души.

Третий вдох, но, между нами, всё ещё целых пять сотен шагов.

Шесть сотен, простите, в этот раз Риксот решил биться как трус и на мой рывок к нему ответил отступлением. Хорошо, что я перемещаюсь дальше, чем он, иначе это была бы не схватка для тренировки, а насмешка какая-то с вечной погоней.

Четвёртый вдох, и я, со свистом рассекающий воздух полётом, вновь перемещаюсь.

Седьмой вдох, и я создаю вокруг себя призрачный образ шипастого кристалла с бритвенно острыми гранями.

Это не повеление, а сжатые до Пределов духовная сила и стихия. Вернее, истекающая ими эссенция.

Риксот тут же ударил, создав вокруг меня повеление. Таким он проламывал строй Тигров, уничтожая Властелинов одним прикосновением. Но здесь и сейчас всё прошло не так, и это моя призрачная броня-кристалл проломила его голубой цветок.

Вдох, и я проскочил его насквозь, оставив рассыпаться позади.

Перемещение. Сто шагов между нами. Риксот кривится, рычит ругательство и отступает ещё раз. Последний. Две сотни шагов между нами.

Цветок Риксота уплотняется, раскрывается втрое большим числом лепестков, начинает сиять так, что смотреть на него больно, но я лишь разворачиваюсь в полёте, вытягиваюсь в сторону Риксота головой и сжимаю пальцы на Пронзателе.

Ещё одно повеление несётся в меня, и я использую Звёздный Клинок, рассекая повеление надвое, проскакивая в пробитую щель, разнося гранями кристалла-брони пытающиеся сомкнуться на мне лепестки чужого повеления.

Перемещение.

Я буквально врезаюсь в раскрывшийся сотнями лепестков цветок Риксота. Сейчас тот больше всего похож на огромную круглую голубую хризантему.

Первые лепестки на моём пути разлетаются пылью, вторые и третьи раскалываются на сотни кусков, но чем глубже я вламываюсь в чужое повеление, тем более плотным и опасным оно становится.

Эти последние тридцать шагов я должен был проломиться за долю вдоха, но вместо этого буквально проталкиваю себя, лечу, с каждым мгновением замедляясь всё больше и больше. Призрачные лепестки повеления больше не раскалываются на сотни осколков, каждый приходится разрезать Звёздным Клинком, взламывать узкий разрез кристаллом-броней, буквально разрывать его своей эссенцией, сжатой до Пределов.

И даже этого мало: чужая и моя стихии бьются на равных, давят друг на друга, грани моего кристалла, недавно острые, опасные, обломались, обтёрлись, потускнели. В миг, когда меня обдаёт жаром опасности, я понимаю — пора! — и выпускаю змея.

Даже его не хватило. Он прикрыл меня, принял на себя удар, разлетелся в клочья, пропустив острое голубое жало. Я рубанул Звёздным Клинком, скорее не отбивая, а отталкивая себя с пути смерти.

Разминулись в ладони, броня сжатой эссенции лопнула под чужим ударом, рассыпалась осколками, но у меня не было времени восстанавливать её, я увидел, как сжались губы Риксота, и понял, что сейчас он снова сбежит.

Переместились мы мгновенно.

Он переместился, оставив позади одно повеление, сбросив его с себя, как сердцевина цветка сбрасывает лепестки, когда подходит их срок, раскрывая новое, словно он вечно молодой и вечно обновляющий цвет цветок.

Я переместился, ощущая, как трещит, лопается в десятках мест Покров, пропускает бритвенно острые голубые лепестки.

Разницы между нашими перемещениями хватило, чтобы я дотянулся.

Риксот сжал кулак, пробивая меня в десятке мест, я же провернул Пронзатель.

Даже если ты бог, ты не сможешь выжить, если твоё сердце не просто пробито, а буквально вырезано из груди.

Через миг я открыл глаза уже в тысячах шагов от места схватки.

Целый, не разрезанный на десяток