Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

Бобров после моих слов азартно, до побелевших суставов и глухого хруста сжал свой огромный кулак. В его глазах мгновенно вспыхнул тот самый яростный, неукротимый хоккейный огонь, который заставлял трепетать любую канадскую защиту.

— Не подведём, Владимир. Лёд по швам треснет, но золото в Москву привезём, — хрипло, но монолитно отрезал Сева.

Он говорил тихо, но я знал: за этими словами стоит вся его жизнь. Вся его борьба. Вся его любовь к хоккею.

Василий Сталин от избытка переполнивших его чувств победно и громогласно хлопнул тяжёлой ладонью по дубовому столу, так что зазвенели хрустальные бокалы с «Хванчкарой», а Берия довольно закивал, поблёскивая стёклами пенсне. Сам Хозяин Кремля одобрительно затянулся трубкой, выпуская плотное облако ароматного дыма.

Я смотрел на них — на Сталина, Берию, Боброва, Василия — и думал: вот они, люди, которые переписывают историю. И я — один из них.

Колёса новой, переписанной попаданцем истории Советского Союза совершили очередной, грандиозный и абсолютно необратимый оборот. Ледовая хоккейная армия ВВС была полностью, до последнего патрона готова к своему главному, сокрушительному штурму планеты.

Впереди был Базель. Впереди была победа.

Впереди — вторая книга.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 21. Рождение «Красной машины»

Глава 21.

Прохладный швейцарский Базель в марте одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года на глазах у всего изумлённого мира стремительно превращался в место показательной, хладнокровной и невероятно жестокой казни старого, консервативного хоккея. Город, привыкший к неторопливому шелесту рейнской воды и тишине респектабельных банковских кварталов, буквально гудел. На узких мощёных улицах то и дело мелькали пёстрые фанатские шарфы, а воздух над открытым катком «Сен-Жак» был пропитан леденящим мартовским ветром, запахом дорогого табака и дешёвого немецкого пива.

Хотя советская делегация тщательно скрывала состав своей сборной, слухи о невиданной подготовке советских хоккеистов просочились через агентов влияния в западных посольствах. Канадцы, уязвлённые рассказами о том, что Советы готовят какую-то секретную ледовую армию, а их фигуристы только что устроили настоящий вынос мозга на чемпионате в Дортмунде, в самый последний момент отменили свой планируемый бойкот. Их уязвлённое самолюбие заставило воротил из Кленовой федерации действовать грязно и напролом. Родоначальники спешно выслали в Швейцарию свой сильнейший, зубодробительный клуб, тайно, по подложным документам в обход строгих любительских правил ИИХФ усилив его самыми жёсткими, прожжёнными профессионалами из НХЛ. В Базель прибыли двухметровые костоломы, пропахшие виски и мазью от ушибов, привыкшие выгрызать победу вместе со льдом, чужим мясом и зубами.

Буржуазная пресса Старого Света откровенно ликовала, взахлёб предвкушая, как тяжёлые канадские кленовые листья наглухо размажут по бортам «советских выскочек». Зарубежные репортёры, строча статьи в прокуренных залах пресс-центра, не жалели ядовитых эпитетов. Заносчивые господа в дорогих драповых пальто и котелках, снисходительно наблюдавшие за тренировками из VIP-лож, просто не знали, что против них выходит монолитный сплав сибирской стойкости, тактики четырёх звеньев грядущего века и передовых оборонных технологий СССР. Канадские скауты с биноклями в руках пытались разгадать секрет советской подготовки, но видели лишь монотонную, пугающую своей механической дисциплиной раскатку.

Стартовый турнирный путь сборной Советского Союза по швейцарскому льду напоминал неумолимое движение тяжелого бронированного поезда, на полном ходу сминающего хрупкие детские игрушки. Первыми под наш безжалостный каток попали несчастные хозяева турнира — швейцарцы. Базельская публика, до отказа заполнившая трибуны открытого стадиона «Сен-Жак», ожидала красивой, упорной борьбы, но игра фактически завершилась в первом же периоде, превратившись в бенефис советской спортивной науки.

Четыре сыгранных советских звена, сменявшихся строго по секундомеру каждые сорок секунд, предложили хозяевам такой ураганный, изматывающий и удушающий темп, какого старая Европа ещё не видела. Едва швейцарцы успевали поднять голову после очередной атаки, как на лёд выкатывалась совершенно свежая, голодная до голов советская пятёрка. Швейцарские защитники к десятой минуте матча натурально задыхались, безнадёжно теряя позиции. Их лица под кожаными шлемами стали мертвенно-бледными от колоссальной физической перегрузки.

Я стоял у бортика, сжимая в кулаке блокнот с тактическими схемами. Внутри меня восьмидесятилетний тренер-деспот улыбался. Да, именно так. Именно этого я добивался на тренировках в Марьиной Роще. Бобров поймал кураж, Шувалов читает передачу, Пучков стоит как скала. Они приняли мою биомеханику будущего, сделали её своей. Это была не просто победа — это была революция.

Всеволод Бобров, вооружённый нашей новой гибкой многослойной клюшкой — секретной разработкой одного из закрытых советских авиационных НИИ, — поймал сумасшедший кураж. Эта клюшка, сделанная из особого прессованного шпона, позволяла совершать броски невероятной хлёсткости. Шайба после его щелчков летела по непредсказуемой, рваной траектории. Бобров штамповал разгромные шайбы одну за другой, буквально разрывая оборону соперника и оставляя швейцарского вратаря в роли неподвижного манекена. Советская атака веером рассыпалась по чужой зоне, пасы ложились точно в крюк, а скорость мысли наших хоккеистов опережала действия швейцарцев на два шага вперёд. Итог встречи оказался шокирующим для всей рафинированной европейской публики — разгромные 16:0.

Авторитетная базельская газета «National-Zeitung» на следующее утро вышла с огромной, панической передовицей на первой полосе: «Это не просто хоккей, это идеальная, безжалостная Красная Машина, сметающая всё на своём пути. Русские двигаются по катку со скоростью своих реактивных МиГов, а их новые, физически необъяснимые броски-щелчки пробивают вратарские щитки насквозь». Западные военные атташе судорожно перепроверяли списки советской делегации, подозревая, что под видом спортсменов Союз высадил секретное диверсионное подразделение.

Следом под наш безжалостный турнирный топор попала мощная, сыгранная сборная Чехословакии, всегда по праву считавшаяся одним из главных и опасных фаворитов европейского хоккея. Чехи с первых же минут попробовали прагматично запереться в своей хвалёной глухой обороне. Их знаменитая тактическая «коробочка» казалась экспертам неприступной крепостью, но против советских каскадных и веерных атак будущего она рассыпалась в прах за считаные минуты.

Бобров, Шувалов и Бабич крутили на швейцарском льду такие умопомрачительные, кружевные веера передач в одно касание на запредельной скорости, что чехословацкий голкипер Ян Заводский просто потерял всякую ориентацию в пространстве, беспомощно крутя головой от штанги к штанге. Советские нападающие чертили на льду невидимые, идеальные геометрические узоры, ставя в тупик тяжеловесных защитников.

А когда наш защитник Альфред Кучевский всем телом правильно вложился в стремительную физику движений и выдал сокрушительный, раскатистый «щелчок» от самой синей линии, трибуны стадиона синхронно ахнули. Каучуковый диск чёрным, невидимым снарядом пулей прошил воздух и с