СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Молчат гневно, но работают. Как бы себя не вели по отношению ко мне, всё-таки девушки хозяйственные. Всё умеют.

Жаль, что я уже почти женат на рыжей… доярке. Нет, ковбойше! Где бы ту шляпу с широкими полями ещё разыскать? От Америки одни индейцы и остались. А у них другая мода. Обнулили мы должника мирового. О долларах уже никто и не вспомнит.

— Если не будем работать, то школа сама себя не разберёт! — справедливо возмутился бригадир в моём лице. — Я что, просто так кормить вас должен? Нам же задачу поставил общество. Надо выполнять. Мы же ответственные коммунисты… или чё?

— Да как мы тебе её разберём втроём? — возмутилась Нюра, подхватывая пирожное с подкладкой из бумаги, чтобы сразу не пачкать руки. — Ты-то шляешься где-то постоянно. А у нас ни инструментов толком, ни людей.

— Да, — кивнула Люба. — Сейчас просто поделаем вид остаток лета, что работаем до осени, а там трактора подгонят с экскаваторами и переломают всё в пыль. Чего стараться?

— Это не конструктивный подход! — вновь возмутился я, припоминая, что даже отходы кондитерского производства могут быть сладки и приятны на вкус.

Чего уж говорить о стройматериалах?

— И вообще я не шляюсь, а осуществляю задачи по поиску и устранению недочётов в нашей бригаде, — мягко, но тактично заверил я.

Эпоха словоблудия у них ещё не наступила. Пока слушают тех, кто умеет говорить. А чего там уметь? Говорит побольше, да позаковырестее.

Вдали затарахтело. На территорию примчался трёхколёсный мотоцикл. В люльке сидел Сежа с двумя раскладушками в руках и парой вещевых мешков сверху, а за рулём сидела Машка-почтальонша с серьёзным видом.

Хороша, чертовка. Вот бы с ней по делу поговорить. Я ведь уже знаю, что Сеня сбросил её отца в реку не просто так, а за мать вступившись. Поймёт, что все не без греха. Там и простит.

— Мария, чаю? — тут же подмазался я к чернявой красотке, так как вода уже закипала. — У нас пирожные есть. Угощайтесь. У почтальонов столько работы. Не лишним будет подкрепиться.

Она посмотрела исподлобья, не снимая шлема. Лишь щиток поднят. Едва дождалась, пока Сежа разгрузится, газанула с места. Добавив с восклицанием:

— Ну и дурак же ты, Сеня!

Глотая пыль, я понял, что проблема глубже, чем кажется. Сеня мог рассказать историю вопроса, но могла быть и предыстория. Разбирайся ещё в этом. Мне то это зачем? Я без пяти минут женатый человек.

У почти жены к тому же вилы под рукой. Так что отбросить все глупости. Хочет дуться — пусть дуется.

— О, пополнение прибыло? — приветствовал я «новенького». — Сежа, какими судьбами в ТЛУР?

— Какими-какими, будто сам не знаешь какими, — буркнул тот, перетаскивая в лагерь вещи. — Куры твои проклятые! Участковый всю плешь ими проел.

— А, ну бывает. Садись, чая попей.

— Ты знаешь, что, Сень? — он приблизился ко мне с явным желанием набить лицо.

Но я даже бровью не повёл. Я — добытчик еды. Команда вступится.

— Если мы эту школу к осени не разберём по кирпичику, я только на следующий год поступать буду, — заявил он. — А я не хочу терять год! Я учиться хочу!

Ну не успеваю я разгребать всё, что Сеня натворил. Вот хочу прямо, а никак. Это как если бы Горбачёв пиццу опустил, тарелку заморскую отодвинул и выдал: «а как назад отмотать-то? Да мне же там заточку в почку сразу!»

Улыбнулся мысли. А заодно и Сене:

— А чаю хочешь? — тут же подмазался я, протягивая чашку горячего напитка.

Терпкий, цейлонский. Пахнет отлично. А с сахаром на природе — самое то даже в жару.

Жаль, лимона нет. Но не всё сразу.

— Чаю хочу, — подумал Сежа и сел за стол. Но передумав, тут же возмутился. — И артистом стать хочу! Так что давай тут всё быстро разберём к едрене-фене и в город поеду!

— А, так это мы мигом, — заверил я, оценивая новые раскладушки. Теперь только одной не хватает. — Ты с коллективом знакомься. И знай, что пока тут чаи гоняешь, Навзад уже за тебя жилы рвёт. Пашет с утра, чтобы мечту твою об актёрском мастерстве осуществить… А ты что, чаи гоняешь? И не стыдно?

Он на кружку с сомнением посмотрел, вздохнул. Пусть думает. Чувство стыда тоже людей на трудовую деятельностью пробивает. Основы НЛП-программирования, мать их.

Так, четыре спальных места из пяти уже есть. Ну а мне и не надо. У меня тут ферма под боком. Там сена много, не только печка. А батю и задобрить можно, чтобы впредь с топором не бросался. Приду красивый такой, с цветами, конфетами.

На жениха кидать негоже!

Сеня отодвинул кружку.

— Пей уже! А потом работать пойдём.

Этому сейчас быстро мотивацию создам. Девчонкам может и не с руки с молотком по крыше лазить, а с мужиками сейчас быстро чердак разберём.

Почаёвничая, мы с Сежей направились в школу. Навстречу на первом этаже попался Навзад. Он тащил дверь волоком и был потным на вид, а возможно даже уже подустал в основе своей сути.

— Мужики, так дело не пойдёт, — тут же остановил я это безобразие. — Сежа, помоги товарищу двери снимать. Таскайте вместе.

— А ты? — спросил Навзад, вместо того, чтобы радость от получения союзника обрести.

«А я вам провиант через всю деревню пёр. Руки отсохли», — едва не сорвалось с губ.

Но вовремя себя остановил. Никто не любит нытиков.

— А я пока в разведку сгоняю. Поднимусь на крышу и посмотрю, что там у нас по части шифера и прочего. Нам крышу ту скоро разбирать.

— Я наверх не полезу, — тут же заявил Навзад, вновь подхватывая двери. — Я высоты боюсь.

— Значит, внизу будешь шифер принимать, — тут же прикинул я, ещё толком не зная где взять достаточно верёвки, чтобы его опустить.

Опять в сельпо идти? Так там Катя уши навострила. Закроет ещё дверь, придётся отдаться. Как не отдаться, если попросят? А оно мне надо? Я же фермер почти!

На чердаке оказалось пыльно, грязно и пахло сыростью. В полутьме бегали крысы. Без фонариков ничего не видно. А свечки принести — загорится всё быстро.

Школа обесточена. Остального света не будет, даже если принести что-нибудь на шнуре с удлинителем.

Вернулся с