СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Нраву у дам здесь приличные. Скромные даже. Всё, что делается на публику — неправильно. Если и идёт речь об интиме, то сугубо интимно. Трегубо тет-а-тет.

— Товарищи, разбираем пломбир! — говорит звонко Катя. — Днём ещё с вертолёта скинули на площадь. Не видели, что ли?

— Да мы как-то… заработались, — признался я.

— Да мы тоже не сидим без дела, — заявляет задорно. — Всё, что могли — сразу раздали. Всё, что осталось — в сельпо сохранилось. Но к вечеру почти весь товар растаял. Свет отключали, холодильники потекли.

— Так может… детям?

— Дети у меня и так уже закормленные все бегают, как бы ангин не нахватали.

А вы, похоже, с работы. Вам нужнее.

— Школу разбираем, — вяло ответил я на правах старшего, забрал почти опустевший картонный ящик на десять подтаявших порций. — Чего отключали то?

— Так новую линию тянут. Плановые работы, — ответила та.

Смотрю, а в коробке ещё и мячики катаются. Волейбольный и детский, резиновый.

— Возьмите тоже, — добавляет. — А то чего на полке пыльные лежат? В спортклубе тех мечей видимо не видимо.

— Так может… детям? — вновь повторил я, просто не привыкнув к подаркам, когда ничего не просят взамен.

— У каждого ребёнка в деревне уже по два-три таких, — даже не думала отступать раздатчица. — Берите, Арсений. Поразвлекаетесь на озере.

Тут она подмигнула украдкой, и вручив последний товар, со спокойной душой могла отравляться домой. Ночью товар редко завозят. Позвонят, если что. Телефоны уже по всей деревни проводные протянуты.

Но перед тем, как уйти, Катя огорошила нас ещё одной новостью:

— Так чего вертолёт-то прилетал. Японскую делегацию привезли. Пять человек. Строгие такие все, подтянутые. То ли рыбзавод хотят на озере ставить, чтобы мальков разводить, то ли культурный обмен. Не знаю, врать не буду.

Я сжал резину, пробуя на сжатие. Детский мячик, небольшой, многофункциональный. Такой хоть пинай, хоть палкой колоти, хоть о стену его кидай — только рад будет.

А волейбольный прочный, снаружи кожаный, а внутри шар резиновый, который подкачивать или спускать через ниппель можно. С фабрики спортивных изделий напрямую. Такие, двойные, ещё выпускают. Надёжные. Но очень скоро их заменят более привычные моему миру мячи сразу с надуваемыми стенками, без «второй кожи».

Мы присели на лавочку и погрузились зубами в бодрящую свежесть. Нет ничего лучше в мире, чем пломбир для усталых душ и измотанных тел!

В меру сладкий, в меру сливочный, каждый вафельный рожок плавно приближал нас к нирване. По два мороженных «на брата» улетели за пару минут.

Разве что пить немного захотелось. И от того только больше к воде потянуло.

— Так чего японцы у нас забыли? — первым поднялся Сежа, коробку использованную на куски разорвав и в мусорку сложив. Вот что значит — труд облагораживает человека. — Курилы обратно хотят?

— Хотеть мало, — ответил я. — Нам Курилы от японцев не в подарок отдались!

— Но у нас же мир без границ. Можем и вернуть.

— Мир то без границ, а острова — Русские, — напомнил я одно из новых постановлений товарища Сталина. — А русские они изначально были, балбес. Ведь первыми на острова государственность занесли ещё казаки Петра Первого в начале восемнадцатого века. Те исследователи до самой Калифорнии плавали.

— А японцы там не жили, что ли? — донеслось от Навзада.

— Ой, а я слышала там айны ещё до русских и японцев обитали, — добавила Люба.

Мы вновь пошли к озеру. Идти с пригорка легче. По пути можно и ребят просветить, раз история мимо них прошла.

— Айны перемещались на всем японском архипелаге, включая «курильскую» гряду, со времён первого появления человека в Америке. Это, ребят, случилось в конце Ледникового периода. Примерно 13 000 лет до Нашей эры, когда к нынешним островам ещё вел сухопутный мост с Камчатки. Айны в то время — это вообще кочующие племена собирателей, рыболовов и охотников. Сельского хозяйства-то на Курилах отродясь не бывало из-за сложного рельефа. Как и городов с крупными сёлами. Один хрен всё порушит землетрясениями. Так какой толк основательно строить? Проще дальше уйти.

Они не перебивали, шли рядом, слушали. Отчасти хмыкали, отчасти как радио воспринимали.

— Когда первые китайцы приплыли с материка и начали колонизировать острова, айны нещадно ими теснились, вырезались, ассимилировались и снова уходили, не считая своей землёй территории, на которых незачем закрепляться. Собственно, японцы — это те же китайцы, что изрядно пожили на архипелаге. Как и корейцы, вьетнамцы и даже чукчи. Но если китайской культуре тысячи лет, то японской от силы тысяча, — продолжил я и припомнил один любопытный факт. — Кстати, именно китайцы прозвали Японию — «страна восходящего солнца». Отсюда и вражда.

— А чего враждуют то? — не понял Навзад.

— Японцы не могут забыть, что основу цивилизации им дал Китай. Отсюда вся милитаристская политика и ненависть не только к Китаю, но и к Корее. Японцы считают корейцев теми же китайцами, «только в профиль» и всю свою историю пытались доказать, что они не такие и выше «этих варваров». Японцы презирают свои материковые корни и всячески пытаются от них откреститься. Сами, мол, культура и элита. Чуете, чем пахнет? Фашисты тоже себя высшей расой считали. Что немцы, что итальянцы, что испанцы. Но последние хотя бы не вырезали ради этого миллионы соседей. Испанцы ещё раньше отметились, с инквизицией… Увы, нет миролюбивых европейцев. Разве что кроме белорусов. Эти мухи никогда не обидят. А мы… совсем не Европа. Мы — центр, само сосредоточие.

Они все посмотрели на меня.

— Сень, не думал, что ты по истории знаток, — признался Сежа. — Но не понял, чего там по Русским островам-то? Ты же сам сказал, что японские, ну или — айнам ближе.

— Японцам до Курил изначально дела не было, — спокойно продолжил я, мячик на ходу резиновый подкидывая. — Вторая волна заселения Японии началась лишь за 300 лет до Новой Эры. Две тысячи лет назад. Это когда китайцы и высадились на острова. А по сути о «японцах» никто не знал вплоть до времён монгольского ига, когда монголы вновь напомнили о себе с материка. Было это в