СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

общеевропейские армии разбив. Мы умеем воевать. И эти ветераны, прекрасно обученные, Поднебесную с Кореей в один миг очищают на тысячи километров от самураев. Это война после Победы. Оно нам надо? Конечно, надо! Враг под боком. Милитаризм японский в любой момент укусить нас может в мягкое подбрюшье. Обломать его могём? Могём! И пока громим самураев на материке, Сталин даёт приказ концертировать войска на северной части Сахалине. Скоро южную часть освобождать. А там тоже и фортификационные сооружения крепкие и японцев хватает.

— Так, а Курилы? Курилы-то что? — с жаром переспрашивает Сежа.

Я киваю и говорю:

— Так в том и суть, что основные наши армии на западе. А те, что перебросили на восток по Транссибу спешно, Манчжурию освобождают, на юг японцев теснят, в море выкидывают. Те же боеспособные гарнизоны, что в Приморье оставались и Хабаровском крае — для десанта на Сахалин переброшены. Некого подтянуть. Неоткуда взять. Расстояние в десятки тысяч километров — это тебе не за чаем сходить. Но приказ чёткий — «Камчатка, формируй морпехов. Родина зовёт»! Ну или официально так Василевский камчатскому гарнизону пишет, что уже шестой день японцев на материке песочит.

«Используя благоприятную обстановку, сложившуюся при наступлении в Манджурии и на острове Сахалин, занять северную группу Курильских островов».

— И формируют за сутки десантных морпехов из вчерашней пехоты на Камчатке. Батальон морской пехоты. Той, что на фронте не была ни дня, хоть и проходила слаживание и тренировки со стрельбой с апреля 1945 года. С того момента, как на место Рузвельта Трумэн пришёл, который ясно дал понять Сталину, что не видит его в союзниках. И будет выступать против передачи обещанных ранее Рузвельтом СССР Курильских островов, части южного Сахалина и острова Хонсю. Хер нам, а не заслуженные в войне территории, вроде как.

Голос сорвался. Но сделав над собой усилие, я продолжил:

— А десантура та — мальчишки, по сути. Главную задачу вообще артиллеристу ставят. Командуй, говорят, Тимофей Почтарёв. Ты как флотский артиллерист, и в Финской отметился, и на Балтике воевал, и Ленинград оборонял. Справишься. Всего для высадки на Курилы привлеклось 8824 человека, из которых ВСЕ — добровольцы.

Выдали им 205 орудий и минометов, 120 тяжелых и 372 лёгких пулемётов и 60 различных кораблей для текущей задачи. В основном старых развалин. Новым за военное время взяться просто было негде! Ни одного танка, ребят, у нас… И что мы сделали, а?

— Что? — с содроганием в голосе переспрашивает Сежа.

— Мы берём и атакуем этими невозможными силами превосходящего, хорошо укреплённого противника! С вечера даём залп из всех береговых с материка, японцы отходят вглубь острова, не понеся потерь. А мы садимся на старые посудины и плывём в ночи, чтобы берег тот брать. Туман, не видно ни зги. Самураи-то ждали хорошо вооружённых американских морпехов, а приплыли Ваньки в тельняшках и без затей разнесли все береговые укрепления разом. Но это звучит легко, а нам глубоко высаживаться пришлось. Не знаем береговой линии. Острова-то десятилетия под японцами были, данными никто не делился. Сходу мерить глубину пришлось.

— И что? И что? — снова Сежа повторяет.

— А что? Туман, ночь, ныряем в воду по горло или глубже. Первой волне десанта тяжелее всего пришлось. Переправить дивизию в полном составе было просто нечем. Частями пришлось. И так и рыболовецкие траулеры задействовали, и гражданские пароходы. Плывут морпехи с обмундированием, оружием, боекомплектом, рациями. Артиллерийские пушки тонут с кораблей. По дну их толкают! Через не могу, через невозможное!

Я нос потёр и продолжил через силу:

— Выталкиваем на берег всё, что не утонуло и берём штурмом берег. Японцы сначала от одного нашего вида последние побежали. «Они — сущие дьяволы!», кричат про нас самураи, потому что понять нас не могут. Ну мы берег без боя и взяли. А как японцы себя пришли, давай берег свой из артиллерии поливать. Пристреленная же. Хоть ночью бей, хоть днём — попадёшь. Солдаты наши окопались, головы пригнули. Ответить нечем по фортификациям. Рации намокли при высадке. С кораблями связаться никак. Не дать целеуказаний никак, мать их за ногу! — я вдруг понял, что говорю, а у самого слёзы потекли. — И тут Тимофейка наш, Почтарёв, родненький. Морпехов поднимает. Пацанов этих, что впервые в руки оружие взяли четыре месяца назад. Сам первый подскакивает. За мной, говорит! И в лобовую на японцев ведёт. Против танков, мать их! Понимает, что нельзя допустить разгрома первой волны. Она самая трудная… Тут ему пуля в плечо сразу прилетает… А он что?

— Что он-то? — спрашивает Сежа, а я смотрю, тоже слёзы текут у него.

Рядом ревут в голос девушки, Навзад крепится, но тоже ком в горле.

— Он всё равно в атаку ведёт! — говорю. — Откидывают ребята в тельняшках японцев от берега своими силами. Тут наши и вторую волну высаживают. На корытах десантных. На разъёбанных «ботиках», что тонут через одно. Как сами по себе от старости, так и под мощным артиллерийским огнём противника из глубин острова. Тонут, на ладан дышат, но задачу свою выполняют. Прибывает вторая волна десанта с рациями сухими. Даём координаты кораблям флота. Накрывает ответный огонь фортификации японские, танки горят. Откинут самурай. Мы, перегруппировавшись, вглубь острова бросаемся. На укрепления. Рассвет уже, но туман по-прежнему. Авиации нашей не сработать. Да у них и средств ПВО под каждым кустом хватает. Собьют. Стреляют по нам автоматы в углублениях бронированных, арта бьёт, танки в лоб атакуют. А мы на танки те с противотанковыми ружьями, ПШ, миномётами, в тельняшках! Кто с чем доплыл, то и используем. Атакуем, разбиваем, берём! Сами горим, умираем, но не сдаёмся. Не сдаёмся! Вы понимаете?

— Понимаем, — говорят едва слышно.

Голоса на срыве.

— Самый укреплённый остров за день взяли, почитай за 18 августа сломалась оборона противника! — напомнил я горячо. — Не помогла японцам подмога с соседнего острова. Всех разбили. А как разбили, генералов в плен брать начали, японцы о капитуляции и заговорили сразу. Бесполезно против нас воевать. Безумцы, понадеявшиеся на фактор внезапности. А сами — хитрят.

— Как это, хитрят? — едва выдавливает из себя Нюра.

— Главнокомандующий у японцев — генерал-лейтенант Цуцуми Фусаки приказ о капитуляции незадолго до Курильской операции получил. Мы как Квангттунскую армию разбили, так ему сразу и доложили. Но хитрость в чём. Курильские гарнизоны в ту армию не входят. И секретное донесение Фусаки следом читает,