"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

костной структуре левиафана, и снизу нельзя было заглянуть наверх, пока не обогнешь небольшой поворот. Оттуда ступени тянулись на двести футов к вершине. Шепот становился громче, и с каждым шагом я ожидал услышать зловещий голос мертвого бога.

– Ute tajun ti-saem gi ne?

– Dein velenamuri mnu darya?

– Dein tsuarunbe Iamndaina ne?

Когда раздалось имя Иамндаины, шепот сразу стал отчетливее. Это шептал вовсе не мертвый бог, а сьельсины переговаривались друг с другом.

Во сне единственными источниками света в этом жутком месте были механизированные тела самих энар. Излучаемый ими свет отражался от выступов в черном кристалле, повторявшем форму мозга Наблюдателя. Как и внизу, сьельсины потрудились здесь над громадными монолитами, на которых энары изображали свои деяния, и стелами. Как и внизу, они замазали их и заменили пузырчатыми письменами, несомненно повествующими о сьельсинской истории и завоеваниях. Энары так же описывали свои, но в форме, которая была больше по нраву расе последователей, присвоившей себе Эуэ и Актеруму.

Только барельеф Миуданара остался нетронутым. Изображения бога не были лживы, они отражали истину, и стамески не коснулись их. Барельеф было видно сразу, как только мы поднялись по лестнице. Его освещали красные сьельсинские лампы, придавая инфернальный вид. Великий змей извивался на зеленом камне, держа в тысяче рук планеты и стирая некоторые из них в порошок. Одинокий глаз Сновидца свысока осматривал эту тусклую, задымленную комнату…

…и сборище демонов, готовых к началу ритуальной церемонии.

Не было ни труб, ни герольдов, чтобы возвестить о нашем прибытии. Пышный парад окончился, а с ним и бурное кровавое пиршество. Аттаваиса, Пеледану и другие, включая поникшее и побитое Иамндаина, торопливо разошлись, пропуская Сириани Дораяику.

Тысяча семьсот сьельсинов повернулись к нам и умолкли. Тишина была не абсолютной; в ней слышался слабый звон серебра и шорох одежд. Все аэты кровных кланов стояли тесными группками посреди зала и еще секунду назад были увлечены беседами. При нашем появлении многие оборвали себя на полуслове и расступились. Некоторые покорно обнажили шею. Другие угрожающе пригнули рога. Но большинство просто стояло в ожидании.

– Ba-tanyya-do, – обратился к ним Сириани. – Сородичи. Братья. Вожди. Добро пожаловать домой. В это… святое место. Сколько поколений сменилось с тех пор, как здесь собирались в таком количестве? С тех пор, как все собирались здесь?

Он взял паузу, позволяя гостям подумать. Сириани не повышал голоса. Он говорил едва ли не шепотом, заставляя зрителей прислушаться.

– Последний раз это было, когда Арашаика положил конец междоусобицам. Но мы никогда не собирались в таком количестве, потому что нас никогда прежде не было столько. – Сириани снова умолк, опустив руки и уронив мою цепь на мраморный пол. – Тринадцать. Двенадцать и один нас было, когда Элу оставил нам свое царство. Сколько нас теперь?

Это был риторический вопрос. Ответ был написан на лицах всех собравшихся военных вождей.

– Стали ли мы сильнее со времен Элу?

Фраза спровоцировала возмущенный шепот, но никто не стал спорить и возражать, как до этого Иамндаина.

– Кто из вас сможет без стыда встать рядом с Думанном или Захакой? Кто осмелится, не моргнув, взглянуть в глаза Умне, отпрыску самого Аварры? – Дораяика отпустил мою цепь на полную длину и сделал уверенный шаг к толпе.

– Utannashi! – воскликнул кто-то грубым и неприятным голосом, эхом разлетевшимся по каменному залу. – Обманщик! Ты считаешь, что только ты на это способен!

До этого момента злость и гордыню вождей как бы сдерживала невидимая дамба, но теперь она прорвалась, и крики заполонили все вокруг. Сьельсины шипели и плевались, и некая животная часть меня напряглась от страха, как будто мой внутренний крошечный зверек увидел змею и задрожал от одного ее вида.

– Ты не Элу! – крикнул еще один. – Ты лжец!

– Лжец! – вторили другие голоса. – Лжец!

Я нашел взглядом Иамндаину, которое еще несколько минут назад яро возражало Пророку. Князь в костяных доспехах молчал, понуро стоя в сторонке, до сих пор не стерев с лица слюни Пророка. Каким же мгновенным и глубоким был сьельсинский инстинкт подчинения! Былое достоинство могло не вернуться к вождю и через несколько лет.

Сириани не ответил на обвинения – по крайней мере, не словами. Повернувшись вполоборота, великий князь крепче ухватился за цепь и потянул. Влекомый цепью, я, спотыкаясь, поскакал вперед. Потеряв равновесие от резкого движения, я упал, больно ударившись поврежденным плечом. Боль ослепила меня; я застонал и сжался в комок.

Какое же жалкое зрелище я, должно быть, представлял собой. Великий герой – великий злодей, – измазанный кровью и дерьмом, убогий комок плоти и оголенных нервов, облаченный в не подходящий статусу доспех и чужой плащ, немытый, со спутанными черно-седыми волосами.

Гомон нечеловеческих голосов понемногу стих, истерия сменилась тихим шипением, похожим на выпуск пара. Замешательством. Белая вспышка боли перетекала в красную, и я стиснул зубы. Аэты окружили меня, таращась круглыми черными глазами.

– Shiabbaa o-Oranganyr ba-Utannash wo! – воскликнул Дораяика. – Вы называете меня лжецом, утаннаши. Меня! – Он дернул головой в отрицании. – Вот. Вот утаннаши! Этот паразит убил Улурани. Убил Отиоло. По законам Элу этот yukajji – аэта.

– Dunyasu! – воскликнул кто-то. – Богохульство!

– Верно! – согласился Сириани.

На плитке передо мной появились его ноги в черных бронированных сапогах. Я даже не пытался встать, чувствуя, что меня все равно повалят обратно.

– А раз так, я спрошу вас: кто, если не наследник Элу, мог повергнуть столь могучего врага? – вещал великий князь.

Из толпы вперед выступил аэта в бронзовых доспехах и иринировом плаще неуместного, почти детского, голубого цвета. Я узнал князя Элантани Хасурумна.

– Кто сказал, что это животное – Utannashi? – с вызовом бросило оно Дораяике.

– Это правда! – парировал Дораяика, царапая когтями камень в считаных дюймах от моего носа. – Его имя – Адриан Марло.

Я невольно испытал моральное удовлетворение от того, как гости Дораяики разом умолкли, мысленно проведя линии из точки А в точку Б, сопоставив известные им истории, как звезды в созвездии. Ксенобитов накрыла такая волна изумления и любопытства, что я едва не улыбнулся.

Они знали, кто я такой.

– Марло? – переспросил князь Хасурумн. – Это… Марло?

В ответ Сириани Дораяика наступил мне на плечо когтистой ногой и заставил распластаться на спине, чтобы аэты могли лучше меня разглядеть. Я попробовал подняться, но великий князь прижал ногой мой нагрудник, не давая пошевелиться.

– Это? – повторило Хасурумн, глядя на меня. – Это победило Улурани?

Другой Бледный появился рядом с ним:

– Нельзя было его приводить. Это запрещено.

Сириани покосился на Иамндаину, по-прежнему понуро притулившееся с краю.

– Это я уже слышал. – С очевидной угрозой в голосе Сириани Дораяика