"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Забавляет? – возмутился князь в серых доспехах и черном плаще, расшитом рунами и украшенном человеческими костями. – Дораяика, если это действительно Марло, то он не ручной зверек. Его нужно немедленно убить! – Существо нахмурило брови, в которых торчали фрагменты человеческих костей.

Сириани Дораяика звякнул цепью, к которой я был привязан.

– Онасира, он для тебя не опасен. Ни для кого из нас. Я выдрал ему клыки.

С паучьей ловкостью великий князь наступил мне на правую руку, лишенную двух пальцев, чтобы подчеркнуть, что я теперь едва могу держать меч. Это не произвело должного эффекта, потому что отсутствующие пальцы не позволяла заметить перчатка.

– Он больше не будет угрожать нашему народу. – Как бы в подтверждение этого Дораяика бросил цепи на пол и отошел.

– Его нужно принести в жертву! – подходя, воскликнуло Хасурумн.

Я не стал сразу вставать, чувствуя, что это спровоцирует сьельсинов напасть, и вместо этого перевернулся на живот, чтобы иметь возможность опереться на руки. Можно было не надеяться, что мне удастся отбиться от этой толпы. Даже будучи целым и здоровым, я бы не справился.

Я знал, что больше никогда не буду целым.

Дораяика прошел мимо и встал так, что его спина и белая как мел косичка оказались прямо передо мной. Безумные мысли о том, чтобы задушить чудовище цепью, закрутились у меня в голове. Иамндаина, Хасурумн и Онасира были бы мне за это благодарны. Но это были лишь фантазии.

– Всему свое время, – произнес великий князь. – У нас есть дела поважнее, ba-tanyya-do. Юкаджимн строят новые корабли. Их Uganatai, император, уехал. Самое время для активных действий.

– И поэтому ты тратишь его, собирая нас здесь? – спросило Онасира. – Сколько циклов мы потеряли, пересекая пустоту, чтобы попасть сюда? Когда мы услышали твое прорицание, я разорял hakurani за центром. Почти пять раз по двенадцать циклов потрачено, чтобы прибыть по твоему зову! Пять раз по двенадцать, Сириани! Сколько битв за это время мог выиграть мой itani, мой народ?

– Твой народ?

Их разделяли три широких шага, и Сириани их сделал.

– Твой народ, Онасира? – Встав в считаных дюймах от младшего князя, Сириани возвышался над ним на добрый фут. – Сородич, а мы не твой народ? Разве не все мы дети Элу? Если ты грабил hakurani, то нам от тебя никакого толку! Что такое hakurani по сравнению с yukajjimn? Мы объявили войну yukajjimn! Миуданар объявил войну yukajjimn! Боги объявили войну yukajjimn!

Онасира опустило челюсть, выпятив зубы и огрызнувшись в считаных микронах от лица великого князя. В ответ Сириани поднял когтистую руку со множеством колец и провел ею перед большими черными глазами младшего аэты.

Глядя на это, я медленно поднялся на колени, подобрал цепи и смотал их здоровой левой рукой. Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть, и тут же захлопнул рот. О чем говорил князь Онасира? Хакурани? За центром галактики? Неужели в нашей галактике жили еще ксенобиты? Цивилизация, рассыпанная по звездным системам, а не привязанная к одной планете, как колониальные расы на Эмеше, Иудекке и тому подобные? Несмотря на ужас моего положения, я принялся обдумывать, какие у этого могли быть последствия. Люди исследовали приблизительно треть всей галактической территории. Очень мало. В тот миг я почувствовал себя так, как должны были чувствовать себя древние мандари, узнав, что за азиатскими пустынями, на краю света лежит Рим.

Как мало мы знаем!

Но времени обдумывать новости не было.

– Ты утверждаешь, что говоришь от имени богов? – прорычало Онасира, угрожающе крутя похожим на змею языком.

Сириани сжал несколько пальцев, оставив два торчать в направлении глаз Онасиры.

– Я утверждаю, что боги говорят со мной.

– Опять ты богохульствуешь! – выкрикнул другой вождь.

Сириани приблизился к нему, обходя собравшихся по дуге, как волк свою территорию.

– Аджимма, говорить истину – не богохульство!

– Истину? – повторило Аджимма. – Kulan? Ты говоришь о Kulan, но где доказательства?

– Разве ты не видел кровь? – спросило Пеледану, снова используя древнее слово: «ижкурра», а не «икурран».

Но князя Аджимму это не убедило. Его громадные глаза прищурились в багряном свете ламп.

– Прорицание ничего не доказывает. Это обман! Дораяика хочет забрать всю власть себе! Он обманывает вас, Аттаваиса, Пеледану! Показывает нам картинки! Проекции! Это все не доказательства!

– Мы здесь за доказательствами! – закричал еще один князь, а за ним поднялся хор голосов:

– Datorete! Datorete!

«Доказательства! Доказательства!»

Белые руки взметнулись вверх в проклятиях и приветствиях. Князь Аджимма повернул голову, оглядывая толпу с тенью удовлетворения на гладком лице, и по-сьельсински криво кивнул. Подумав, я вспомнил, почему имя Аджимма было мне знакомо. Это был один из князей, забравших часть клана Утайхаро, когда Араната Отиоло убило старого вождя. Сириани упоминал его, обсуждая святотатственное убийство, совершенное князем Аранатой. Я вгляделся в лицо Аджиммы. В некотором смысле мы были родственными душами, собратьями по завоеваниям.

– Сириани, ты можешь утверждать что угодно. Можешь подарить нам это твое susulatayu. Но какой в этом смысл, если все это ложь?

– Какой в этом смысл? – спросил Сириани. – Скажи мне, Аджимма. Скажите мне все. Какой в вас смысл? Чего вы достигли? – Он указал на прежнего оппонента. – Онасира грабило hakurani. Hakurani! Остальные грабили yukajjimn. Жгли планеты, так?! Сотни планет! А зачем? С какой целью? Мы что, не Cielcin? Не избранный народ? Не в наших руках уничтожить ложь? Повергнуть iugannan и отправиться в новый мир?

Великий князь сплюнул на каменный пол перед собравшимися и оскалился во все зубы, повысив ледяной, как вершины далеких гор, голос:

– А вы болтаете о каких-то грабежах!

Онасиру было так просто не запугать.

– А разве сам Элу не приказал Тринадцати грабить низшие расы и приносить сюда трофеи? – Онасира растопырило ноздри. – Сюда, в Актеруму. Разве Думанн не сожгло города Azh-Hakkai? Разве сами энары не были завоевателями, поставившими на колени все звезды?

– Энары мертвы! – проревел Сириани. – Они были неправедны, и Миуданар уничтожил их!

– Veih, – возразил тихий голос. – Нет. Они совершили самоубийство. Приняли яд.

Семнадцать сотен пар черных глаз уставились на меня, и спустя три секунды тишины – абсолютной тишины – я понял, что произнес это сам.

– Dain marereu ne? – спросил Сириани, повернувшись ко мне.

«Что ты сказал?»

Я стоял один у лестничного прохода. Сьельсины – аэтаванни – окружали меня широкой дугой; ряды нечеловеческих лиц тянулись до затертых энарских колонн. Сверху одиноким пустым глазом на меня