Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

яблока серебряным ножичком. Тонкими-тонкими слоями. На первый взгляд — безобидный, как старый учитель музыки. На голове проплешина, округлые очки, выбритые щёки с ямочками, добрый взгляд голубых глаз, сгорбленная осанка.

Напротив него, как контраст, безалаберно закинув ноги в чёрных лакированных сапогах прямо на стол, развалилась Катарина. Блондинка с короткой стрижкой и блядской улыбкой. На голом теле напялен мужской фрак — столь чопорно, столь дерзко и вызывающе, что будто укор всем британским леди. Выглядела она точь шлюха, но стоит признать, шлюха с симпотной мордашкой, хоть ей и около сорока пяти.

— Англичане такие мягкие… — она выпустила струйку дыма в потолок. — Слабые. Потешные. Устроили Турнир, позвали азиатов, играют в благородство. Тошнит.

— Спокойствие, фрау Катарина, — отозвался Фридрих, орудующий ножиком. — Их мягкость — наше преимущество. Они забыли, что такое настоящая сила. Обмелели. Так мы напомним.

В углу кабинета, в полумраке, с закрытыми глазами сидела огромная фигура. Человек-гора. Даже так — ГОООРАААА! Он не шевелился. Да этот дьявол, казалось, даже не дышал! Вокруг него так сильно дрожал воздух, искажаясь от колоссального давления эфира, который ГОРА с трудом удерживал внутри, что боялся залететь в ноздри этого полубога.

— Господин Отто готов? — шёпотом спросила белобрысая Катарина, кивнув на гиганта.

— Господин Отто не просто готов, — тихо усмехнулся Фридрих, дабы того не потревожить. — Он жаждет разрушений. Мы зарегистрировали его как наемника из Швейцарии. Никто не знает, что под его личиной скрывается Лорд-эфироправ. Господин Клаус поставил столько контуров, что теперь тот видится всем архимагистром первой ступени.

Катарина плотоядно облизнула губы, накрашенные чёрной помадой.

— Лорд-эфироправ на турнире… Какая же будет бойня.

— Именно. Господин Отто не просто победит. Он устроит показательную казнь. Разорвёт фаворита Королевы в финале на куски голыми руками. А когда толпа оцепенеет от ужаса… — Фридрих отрезал дольку яблока и наколол на нож. — Мы начнём операцию «Возмездие». Вырежем толпы и подорвём ложу азиатской делегации. Никакого огня, только волна распада. Дракон и Солнце исчезнут. Азия обвинит Британию. Дипломатия канет в лету.

Катарина затушила сигарету о полированную столешницу.

— Тащусь от господина Клауса.

— Согласен. Однажды мир познает его гнев…

* * *

В подземельях особняка одной из влиятельнейших леди Лондона — Беатрис Вэйн время не шло. Оно капало.

Кап. Кап. Кап.

Кап.

Единственный звук падающих капель воды в вечной темноте.

Наконец, нарушая эту бесконечную, вязкую трель, сводящую с ума, со крипом отворилась тяжелая железная дверь, впуская в спёртый, гнилой воздух коридора двух охранников. Старого Берта с ключами и молодого новичка, коего только перевели в этот сектор.

— Ну, гляди, салага, — прохрипел старик Берт, сплёвывая на пол. — Вот наш «особый экспонат».

И посветил эфирным фонарем в единственную камеру за толстой решеткой. Там висело тело. Женщина. Руки закованы в кандалы, подвешенные к потолку так, что носки её босых ног едва-едва касались пола. Голова опущена. Лицо скрыто под копной обожжённых и местами вырванных с корнями волос. Когда-то строгое чёрное платье на ней давно превратилось в лохмотья, открывая вид на грязное, изможденное тело. На бледных худющих запястьях, где железо впивалось в плоть, виднелись уродливые, бугристые шрамы.

— Это… это кто? — прошептал новичок, чувствуя озноб. — За что её так?

— Кто-кто? Никто, — хмыкнул Берт. — Не задавай лучше вопросов. Зверушка Леди Вэйн, вот что тебе положено знать. — и игриво толкнул его плечом, — но если прям так любопытно… Раньше она была важной кралей. А теперь, как видишь, пустое место.

Молодой подошел ближе к прутьям, прищурился.

— П-понял… А руки… такие уродливые… что с ними?

— Ритуал Отсечения, — буднично пояснил старик. — Перерезали ей эфирные каналы. Как и узлы. Эфир в ней больше не держится. Она теперь слаба, как мышь, только боль и чувствует.

Салага сглотнул, его бегающий взгляд заскользил по длинным ногам пленницы, по бедрам, виднеющимся в прорехах тряпья.

— Слушай, Берт… А она… ну, ничего такая. Фигуристая. Может, откроем? Хозяйка на балу, никто не узнает. Я бы развлекся.

Берт отвесил ему звонкий подзатыльник.

— Совсем дурак? Ключа от этой клетки нет даже у меня. Только у Леди Вэйн. Да и если бы оказался — ну на хрен. Сунешься — останешься без рук, а может и без башки. Хозяйка не любит, когда её игрушки трогают. И лучше помни об этом. — после чего вдруг гадко ухмыльнулся, почёсывая пах. — В общем, трогать нельзя. Но ведь смотреть никто не запрещает, верно? — Он понизил голос до липкого шёпота: — Она иногда так стонет, парень, ух, закачаешься. Особенно когда спит. Голос у неё такой… пиздецки хриплый, заводит. Можешь встать тут в уголке и вздрочнуть под её стоны. Мы тут все так делаем. Представь, что это она для тебя старается.

Молодой уставился на женщину. Рука невольно потянулась к ремню, почесал яйца.

— А она… слышит сейчас нас?

— А хрен её знает, — Берт махнул рукой. — Она тут уже лет восемь или девять. Может, с ума сошла давно. Пошли, у нас обход. Потом насмотришься ещё.

— Поскорей бы заступить на её охрану.

И охранники, тихо посмеиваясь, ушли. Дверь лязгнула. Снова тишина. В темноте камеры женщина чуть дёрнулась. Кандалы тихо звякнули. Она слышала. Каждое слово. Каждую грязную мысль. Но сил на гнев больше нет. Как и на слёзы. Внутри только пустота. Она просто висела, чувствуя, как поднывают изуродованные каналы. И где-то очень-очень глубоко в сердце, на грани медленно угасающего сознания, тлела слабая, последняя искра тепла. Единственное, что не давало ей умереть в этом аду.

* * *

Лондон встречал меня мелким, противным дождем, что, видимо, шёл здесь веками.

Повозка Барнаби вползала в гигантскую очередь перед въездом. Так как пролива в этом мире не существовало, столица была не просто портом, а бутылочным горлышком. Единственным проходом с материка на огромный британский полуостров. Даже интересно, как так вышло? Но изучать движение литосферных плит и прочих факторов за всю историю планеты я поленился — так что «зачем и почему» меня не особо-то и волновало. Ну стоит Лондон на материковой части континента, пусть стоит, плевать.

Выглядываю из-под полога. Впереди виднеются стены. Не до небес, конечно, но внушительные. Метров двадцать серого, потемневшего от времени камня. Многовековая кладка, усиленная современными бетонными дотами и стальными листами. По верху тянулась колючая проволока, и тускло мерцали охранные контуры для защиты.