Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

…

Уотер-стрит оказалась именно такой, как и ожидал: узкой, мощёной скользким булыжником и пахнущей речной сыростью. Пансион «У Мамаши Гретхен» оказался на углу. Крепкий такой на вид трёхэтажный домяра из красного кирпича с занавесками на окнах. Для этого района чуть ли не дворец. На стоянке с десятка два повозок и карет. Похоже всё битком. Эх, была не была.

Тяну на себя входную дверь и прохожу внутрь. За высокой деревянной стойкой, отделанной для красоты серым булыжником, сидела необъятная бабенция с суровым хмурым взглядом и причесоном, похожим на гнездо рассерженной совы. Она нервно перелистывала бумаги. Не знаю, сама ли это Гретхен, но на мамашу она точно похожа.

— Комнат нет, — буркнула тётка, даже не подняв глаз.

— Лысый Пит сказал, что для меня найдется, — кладу на стойку два фунта. — И сказал, что здесь тихо.

Её пальцы прекратили листать бухгалтерию. Подняла на меня тяжёлый взгляд, оценила деньги, потом мои глаза.

— Пит болтун. — и вздохнула. — Третий этаж, двенадцатая комната. Окно во двор. Девки — до десяти, драки — на улице. Увижу кровь на простынях — выселю к чертям. Ещё и Питу достанется.

— Договорились, — забираю ключ. — И ещё вопрос, хозяйка. Где в этом городе можно найти библиотеку?

Мамаша Гретхен, как я успел уже убедиться, удивлённо приподняла кустистую бровь. Уверен, она ожидала вопроса про бордель или игорный дом, но никак не это.

— Библиотека? Хм… Ну, если тебе нужны книжки, то иди в Центральный Городской Архив. Это на пересечении Кинг-стрит и Соборной. Большое серое здание с колоннами, мимо не пройдешь. Для всех открыто до полуночи, освещение там хорошее.

— Благодарю.

— Да не за что… — и тихо добавила себе под нос. — Книжки… надо же.

Пропустив спускающуюся пару стариков, приехавших наверное поглазеть на турнир, поднимаюсь на третий этаж. Открываю двенадцатый номер и захожу внутрь. Комнатка крохотная, но главное — есть кровать, да и вполне себе тепло, большего и не нужно. Так-с, а где тут вода? Прохожу по коридору и нахожу общую купальню. Ещё и пустую. Повезло! Пора смыть с себя многодневную грязь дороги, да и остатки усталости.

Через двадцать минут, пахнущий мылом, возвращаюсь в номер и переодеваюсь. Свои походные вещи, пропитавшиеся потом и пылью, сбросил в кучу. Вместо них натянул то, что купил на ярмарке после пирожка: простые тёмные штаны, светлую серую рубаху, дешёвая чёрная куртка на пуговицах и простецкие рабочие чёрные ботинки. Теперь выгляжу не как бродяга с большой дороги, а как обычный горожанин, ну или курсант.

Выхожу в коридор. Доски пола даже не скрипнули — привычка двигаться бесшумно уже давно въелась в подкорку. Навстречу же, балансируя стопкой полотенец, спешила юная служанка. И явно витала в облаках, напевая под нос.

— Извините.

— Ой! — вздрогнула та, чуть не уронив ношу, и шарахнулась к стене. Зелёные глаза круглые-круглые. — Г-господи! Вы откуда взялись? Я вас совсем не слышала!

И выдохнула, прижав руку к переднику, пытаясь успокоить сердце, при этом с любопытством окинула меня взглядом. Новый постоялец, молодой, симпатичный, если верить словам бабули. Интерес в её глазах зажёгся вмиг.

— Вы из двенадцатой? — спросила она уже смелее, поправляя чепчик. — Надолго к нам? А то сейчас народ валит, мест нет… Вы вообще кто будете?

— Алекс, — улыбаюсь фирменной улыбкой, от которой обычно тают льды, и не только северные, хе-х. — А насчёт «надолго». Зависит от того, как тут кормят и как встречают такие очаровательные девушки как вы, леди.

Она зарделась, её взгляд при этом скользнул ко мне в комнату и упал на охапку вещей. Сверху лежал мой старый, побитый жизнью кожаный ремень с кинжалами.

— Ого… — она кивнула на них. — Вы — практик? На Турнир приехали, небось?

— Турнир? — небрежно отмахиваюсь. — Нет, красавица. Не хочу отбирать хлеб и славу у местных рыцарей. Да и зачем мне кубок, если уже вижу перед собой награду поинтереснее?

Девчонка фыркнула, но ей явно льстило.

— Ишь какой… — и прищурилась, после зашла ко мне в комнату, взяла охапку вещей и произнесла, оглядывая меня с головы до ног. — На вид мальчишка-мальчишкой, а язык подвешен как у бывалого. Острый какой.

— О, поверь, — смотрю ей в глаза, понизив голос. — Я не только болтать горазд. Есть ещё один большой талант… уверен, он тебе понравится.

Она замерла на секунду, осознавая смысл, а затем рассмеялась, довольно, по-простому.

— Ох ты ж какой, а! — и поудобнее перехватила мою одежду, ремень с кинжалами передала мне. — Ладно, верю. Что до твоих вещей — к утру будет всё свежее.

После развернулась, чтобы уйти.

— Эй, — окликиваю её в спину, скользя при этом взглядом по её фигуре. — А сама не хочешь заглянуть? Ночью? Проверить талант скажем так?

Та остановилась, обернулась через плечо. Улыбка на её лице стала усталой, профессиональной.

— Не выйдет, красавчик. На сегодня я уже заказана. Клиент богатый, на всю ночь выкупил. — после чего подмигнула и скрылась на лестнице.

Ну, бывает. Рабочий класс трудится без выходных. Да и отказ для меня никогда не был чем-то убийственным. Насвистывая весёлый мотивчик, спускаюсь вниз, в общий зал. Запашок тут стоял, конечно, густой, хоть ножом режь, и табак, и жаренный лук и перегар. Кругом посиделки. Вот только большинство постояльцев — старички, да старушки. Ведут тёплые беседы. И отчего-то чувствую себя чуток чуждым для данной атмосферы. Так что решаю не идти за столик, а прямо за стойкой заказать бокал пива, выпить, а далее уже прогуляться по ночному Лондону и поужинать в другой атмосфере.

Пока несли заказ, сижу и слушаю разговоры. За соседним столом трое стариков бесконечно спорили:

— … говорю тебе, уголь опять подорожает. Немцы перекрыли поставки из Рура, наши шахты не справляются.

— Да плевать на уголь. Ты слышал, что вчера в порту нашли? Двух матросов с перерезанным горлом. Говорят, опять банды лютуют.

— А я слышал, что то ритуал был… Снова сектанты.

— Типун тебе на язык… Их только не хватало.

— Давайте лучше поговорим, на кого ставить? Я думаю на того Рэдрика или как там его…

Барменша поставила передо мной здоровенную кружку. Пена хлюпнула через край.

— Благодарю.

— Приятного.