Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Ну вот рост и вес тебе на кой чёрт понадобились? — с недовольным видом проворчал комиссар.

— Для вычисления индекса массы тела! — без запинки ответил я. — И для дополнительной оценки изменения физической формы за время обучения на курсах!

И так далее, и тому подобное.

— Вижу, действительно знаешь, что именно хочешь получить, — подытожил комиссар Хлоб нашу получасовую беседу, а потом сложил листок раз и другой, так что оказался скрыт столбец с личными данными курсантов. — Нам и самим будет небезынтересно отследить зависимость скорости и стабильности развития сверхспособностей от интенсивности физической нагрузки, но фамилии тебе для этого без надобности. Возникнут вопросы по персоналиям — обращайся.

Если начистоту, именно личные данные курсантов мне в первую очередь и были интересны, но на сей счёт я заранее подстраховался, поэтому спорить не стал, поблагодарил комиссара за сотрудничество и откланялся.

Первую пару, разумеется, пришлось пропустить — и на вторую-то едва успел. Отсидел её и следующую, затем отправился в столовую, а там совершенно некстати наткнулся на Касатона Стройновича, обедавшего в компании Якова Беляка и ещё одного заместителя председателя студсовета, имени которого я так и удосужился узнать.

Вадим это, вроде, но не уверен.

— Садись, садись! — поманил меня рукой Касатон. — Говорят, ты головой в стенке инкассаторского фургона дыру пробил?

— Брешут, — буркнул я, начав переставлять тарелки с подноса на стол. — Погнул только.

Посмеялись, конечно, будто это шутка была, а потом стало не до смеха. Мне — так уж точно. Стоило только Якову и второму зампреду уйти, Стройнович подался вперёд и спросил:

— Что у нас с рекомендациями для дисциплинарного совета?

— Работаю над этим, — сообщил я, вынул из портфеля и протянул Касатону проект протокола по набедокурившим аспирантам. — Завтра планирую с фигурантами пообщаться, тогда уже на рассмотрение этот вопрос вынесем.

Стройнович углубился в чтение, и я наконец-то смог приступить к трапезе. Касатон от еды меня не отвлекал, лишь когда мы уже покинули столовую, он сказал:

— Да, имеет смысл заняться в первую очередь ими, чтобы другим неповадно было. Столь вопиющее нарушение общественного порядка спускать никак нельзя. Только опроси их прямо сегодня, чтобы заседание дисциплинарного комитета уже завтра провести. И там ещё какое-то срочное дело спустили, с ним тоже не тяни. Пока в ректорате характеристики по беглецам на фронт готовят, надо успеть хвосты подчистить. У нас все сроки горят — из Бюро по нескольку раз в день названивают. Грозятся даже в ректорат нажаловаться.

Я не стал интересоваться личностью звонившего, решив, будто знаю её и так, тяжко вздохнул и пообещал:

— С утра бумаги занесу.

— Рассчитываю на тебя! — улыбнулся Стройнович и отправился в студсовет, ну а я двинулся на розыски парочки аспирантов кафедры общей теории сверхэнергии, затеявших потасовку прямо во время семинара с нисколько не располагавшей к мордобою темой «Есть ли жизнь на Марсе».

Визит мой фигурантов несказанно удивил, поскольку те в силу отсутствия опыта общения с правоохранительными структурами наивно полагали, будто оформление протокола об административном нарушении — это самодостаточное действо и никаких последствий за собой оно не повлечёт.

— Да что такого страшного случилось-то? — возмутился долговязый, сутулый и худой как щепка аспирант, коему для полноты образа настоящего учёного не хватало лишь очков с толстенными линзами. — Потолкались, большое дело! Мы помирились давно!

Его недавний оппонент оказался полноватым, но не слишком — в комендатуре на курсах ему бы вернули стройность за месяц самое большее.

— Да мы и не ссорились! — заявил он. — Просто не сошлись во мнении! Даже синяков друг другу не наставили!

Судя по свидетельским показаниям, без травм и увечий драка обошлась исключительно в силу отсутствия у фигурантов сноровки, а их взаимную попытку задушить друг друга пресекли вовремя подоспевшие зрители.

— Дело в нарушении общественного порядка, повлёкшем за собой срыв лекции, — произнёс я и без всякого наигрыша вздохнул. — Вы что же — в другом месте отношения выяснить не могли?

— А зачем бы нам это делать? — удивился худой. — У нас возникли разногласия по вопросу реалистичности отправки на Марс космического корабля с движителями на сверхсиле! Даже круглому дураку должно быть ясно, что это невозможно! Источником сверхэнергии являются вибрации жидкого ядра Земли, а за пределами её магнитного поля они быстро сходят на нет!

— Вздор! — хватанул пухлым кулаком по краю стола второй аспирант. — Ядро планеты не может быть самостоятельным источником! Оно лишь вошло в резонанс с космическим излучением, а значит, сверхэнергия не привязана к магнитному полю, она повсеместна!

— Бред сивой кобылы!

— Сам дурак!

Я вздохнул.

— Ну вы ещё при мне подеритесь!

Худой покачал головой.

— Мы обещали так больше не делать.

— К сожалению! — многозначительно добавил пухлый.

Увы, если человеку чего-то действительно хочется, никакие обещания и зароки его не остановят. Предотвратить анархию способно лишь осознание неизбежности наказания.

— А чего вы сверхэнергию не задействовали? — уточнил я, сделав на листе несколько пометок. — Ну, если разногласия столь серьёзные?

Худой глянул на меня свысока.

— Так и убить можно!

— Мы не дикари! — поддакнул ему пухлый.

— То есть, по-вашему, кулаками убить нельзя? — уточнил я.

— Это другое! — в голос выдали аспиранты.

Ведение душеспасительных бесед в мои обязанности не входило, и я не стал никого ни в чём убеждать. Сказал, что с ними ещё свяжутся, после чего поспешил в лабораторный корпус. И без того уже на процедуры опаздывал. Право слово, как белка в колесе…

Перевести дух получилось только на занятиях сверхйогой. Как пришёл в зал, сразу уселся на коврик в дальнем углу, успокоил дыхание и отрешился от окружающей действительности. Не без труда, но всё же удержал сознание от погружения в дремоту, начал прорабатывать второстепенные энергетические узлы и каналы, пытался достичь состояние внутреннего равновесия и не просветления — вовсе нет! — всего лишь невесомости. С учётом активного излучения Эпицентра и его чуждой мне гармонии добиться этого было ничуть не проще, нежели устоять на кончике иглы, но справился как-то, даже Федора Васильевна в кои-то веки похвалила.

К тому времени, когда на занятие начали подходить подопечные Горицвета, я только-только выплывал из транса. Упускать ощущение всеобщей правильности не хотелось, да и в спешке не было никакой нужды, поскольку в зале оставалось предостаточно свободных мест, вот я и позволил себе задержаться.

Разглагольствования гуру о сложном пути самосовершенствования пропускал мимо ушей, прислушиваться к его словам начал, лишь когда тот принялся что-то выговаривать Льву.

— Полная отдача! — вещал он. — Нужна полная отдача! Нет никакого смысла делать что-то вполсилы. К медитации это относится