Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— А как быть с допуском? — уточнил Герасим.

— Согласуем.

— К слову, о допусках… — заметил я, подавив невовремя накатившую зевоту. — А можете и мне допуск согласовать? Только не к этим бумагам, а к личным делам курсантов? Очень надо.

Георгий Иванович смерил меня пристальным взглядом и потребовал объяснений:

— Излагай!

Я в двух словах изложил суть нашего проекта, и Городец явственным образом поскучнел.

— Наука, да? Не мой профиль.

— А почему куратор проекта сам комиссару не позвонит? — удивился Герасим.

Никакого куратора у нас не было, но я упоминать об этом не стал и лишь плечами пожал.

— Звонарь ходатайство завизировал, а формальности мне утрясать предоставил.

— Звонарь, говоришь? — Георгий Иванович вздохнул. — Ладно, позвоню утром Хлобу, попрошу за тебя.

— Спасибо!

— Да пока не за что.

Дальше пришёл Вихрь, потряс стопкой листов.

— Всё! Можем взлетать!

Тянуть мы не стали, попрощались с Городцом, забрались в аэроплан и расселись там среди забитых банкнотами мешков. Честно говоря, меня вся эта куча денег как-то и не впечатлила даже. Когда давешние двадцать пять тысяч рублей по карманам рассовывал, и то сильнее эмоции испытывал, а сейчас попросту в голове не укладывалось, что тут запросто несколько миллионов рублей набраться может.

Впрочем, и что с того, даже если и наберётся?

Миллионы и миллионы. Лишняя ответственность только, и килограммы тоже — лишние. Разгружать-то аэроплан нам самим придётся!

Жутко хотелось спать, но слабину я не дал и распределил караулы, сам же и взялся дежурить первым. Вроде бы в воздухе грабителей опасаться не приходится, да только понятия не имею, как охрана материальных ценностей при перелётах обставляется, руководствоваться решил уставом гарнизонной и караульной служб.

Евгений Вихрь и вовсе спать, такое впечатление, не собирался, составил мне компанию.

— Как в Бюро дела обстоят? — поинтересовался он, откинувшись спиной на туго набитый мешок.

— Так себе, — покривился я, будто от зубной боли. — Меня в Службу реабилитации временно перевели, так Вяз попросил по собственному желанию уволиться.

Евгений Вихрь не удержался от усмешки.

— Вот прямо — попросил?

— Потребовал, — признал я с обречённым вздохом. — Ещё и к исполняющему обязанности жаловаться побежал. А этот Владимир Михайлович ни рыба ни мясо…

Я сообразил, что сболтнул лишнего и замолчал, но собеседник о субординации и правилах хорошего тона напоминать не стал, вместо этого покачал головой.

— Ну это ты зря! Владимир Михайлович любого сожрёт и не поморщится, даром что не оператор. Ты на его внешность не смотри, за руками следи. Тот ещё… фокусник.

Никаких примеров в доказательство этих своих слов Вихрь приводить не стал, извлёк из офицерского планшета полученные на аэродроме документы и принялся их перебирать. Мне тоже нашлось чем заняться — перед возвращением в зону активного излучения Эпицентра требовалось избавиться от набранного потенциала и привести в равновесное состояние внутреннюю энергетику, вот и погрузился в медитацию. Потом всё же не утерпел и спросил:

— По столице слышно что-нибудь?

Вихрь нехотя оторвался от бумаг, но всё же соизволил ответить:

— Монархисты оставили свои позиции в городе и выдвинулись на соединение с добровольческим корпусом интервентов.

— Успешно выдвинулись?

— По большей части — да, — поморщился контрразведчик. — Но зато наметились подвижки на западной границе. Войска Средина завязли в укрепрайонах, а Окрест пытается отвести свои части на перегруппировку. Нашего продвижения на юго-западном направлении они никак не ожидали.

— Никто не ожидал, — отметил я.

Вихрь кивнул.

— Да, на волоске всё висело.

Он вновь углубился в изучение документов, а меня начало клонить в сон — раззевался даже, благо очень скоро подошло время заступать в караул Унтеру.

Приземлились мы на аэродроме при учебном центре, но с тем же успехом могли сесть на лётное поле гражданской воздушной гавани, расположенной на другом конце города, поскольку из-за грядущей поездки в казначейство с сегодняшних занятий всех нас сняли. Вновь началась суета с пересчётом мешков, но ответственным за груз так и остался Вихрь, обошлось без взвешивания наличности и подписания актов приёма-передачи. Мы просто перетаскали деньги в бронированный автомобиль инкассаторов.

Герасим проводил взглядом мешок с нарисованным мелом крестом, и Евгений Вихрь успокоил его:

— Я обо всём позабочусь. Сегодня или завтра с тобой свяжется кто-нибудь из секретной части.

— Кто-нибудь — это не ты?

— Нет, вечером возвращаюсь в Зимск.

— Хорошо, буду ждать звонка.

Герасим попрощался со всеми и отправился восвояси, Алик сказал ему вслед:

— Везёт же некоторым!

— Нашёл, кому завидовать! — усмехнулся я. — Он поехал работу работать, а мы смотаемся туда-обратно и на сегодня свободны.

Свободны — да, но не все. Лично у меня самого вторая половина дня была расписана едва ли не по минутам.

Иван Кол оглянулся на ангар, в котором находилась выделенная нам каморка, и предложил:

— Может, одежду сразу заберём? И возвращаться не придётся.

— Оружие ещё сдавать, — напомнил Унтер.

Я понятия не имел, где именно располагается в Новинске казначейство, поэтому уточнил у Вихря:

— А вы потом куда?

— В комендатуру, — сообщил тот. — Можете со мной поехать. Оттуда в учебный центр постоянно дежурные машины мотаются — подкинут.

— Посмотрим.

В этот момент Алик пихнул в бок Ивана и заявил:

— У тебя вся спина белая!

— Чего? — озадаченно уставился деревенский увалень на черноволосого живчика.

— Комбинезон, говорю, в чём-то белом со спины изгваздал! — пояснил тот, и глазом не моргнув.

Иван негромко ругнулся и попытался извернуться таким образом, чтобы увидеть собственную спину, ещё и пробормотал:

— Извёстку, что ли, где обтёр?

Унтер с Глебом так и покатились со смеху, Алик тоже рассмеялся.

— С первым апреля, простофиля!

— Да я… Да ты… Да ну вас! — в несколько приёмов выдал Иван и ругнулся: — Дураки!

К фургону подъехал легковой вездеход с шофёром и двумя бойцами пулемётного расчёта, Вихрь скомандовал:

— Забирайтесь внутрь! — А мне указал: — Линь, ты в кабину садись.

Алик заскочил в инкассаторский автомобиль первым и протянул руку Глебу.

— Чего вздыхаешь? — усмехнулся он. — Барышням своим будешь рассказывать, как на мешках с деньгами ездил!

— Не поверят, — возразил Иван Кол. — Я бы не поверил.

— Так ты и не барышня! — резонно возразил Балаган. — Барышни — они доверчивые! Это уже только после замужества житейской мудрости набираются, змеюки…

— Шевелитесь! — поторопил бойцов Вихрь, а когда те забрались в бронированный автомобиль и захлопнули за собой стальную дверцу, опечатал ту по всем правилам: пропустил толстую проволоку в проушины, обмотал ею ручку и скрепил концы свинцовой пломбой.

— Может, и вправду в комендатуру скататься… — пробормотал я себе под нос, прикинув, что Городец уже мог связаться с комиссаром, а в следующий