"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Лео был душой и сердцем этой симфонии. Он появлялся повсюду: обсуждал эскизы арок с Жаном, вдыхая запах сосны; с Мартеном выбирал оттенки роз, чьи лепестки усыпят путь невесты; дегустировал с Луи соусы, закрывая глаза от наслаждения; спорил с загоревшимся идеей Анри об «эффекте северного сияния» над танцполом; приносил мадам Рене эскизы жемчужных заколок, идеально подходящих к ее творению. Его кабинет был завален толстыми конвертами с гербами герцогств и графств – ответами на приглашения. Каждое «Да, будем непременно!» было маленьким триумфом, заставлявшим его сердце биться чаще. Почтальон, развозивший эти драгоценные согласия, стал героем дня. Лео ловил себя на мысли, что даже воздух в Шато стал другим – гуще, слаще, звонче, заряженным любовью и ожиданием чуда для нее.

Однако, среди восторженных ответов на приглашения, как шипы среди роз, приходили и другие письма. Конверты с печатью маркизы дэ Эгриньи были аккуратны, но их содержимое остужало пыл Лео.

Он распечатывал одно из них в кабинете, отойдя от стола с гербованными «Да!». Тонкий лист пахнул фиалковым порошком, но слова были стальными:

«Дорогой Леонард. Радость моя безмерна, видя, как Шато Виллар расцветает для твоего счастья. Однако, тени Версаля длинны. Наш августейший друг проявляет... повышенный интерес к твоим планам. Де Лоррен не успокоился, его шепот в королевском ухе ядовит. Будь осторожен в выборе гостей – некоторые «друзья» могут оказаться ушами врага. Я делаю все возможное, чтобы отвлечь внимание и нейтрализовать самые острые углы, но королевская милость ныне – тонкий лед. Наслаждайся подготовкой, но не теряй бдительности. Твоя тетушка, Элиза.»

Лео скомкал письмо, потом разгладил его ладонью, чувствуя, как привычная ярость клокочет под ребрами. Он вышел в парк, где Жан возводил арку. Запах сосны, смех Мартена, обсуждавшего с подмастерьями цветы, – все это было реальным, осязаемым. Его миром. Его счастьем. Он вдохнул полной грудью. Пусть король строит козни. Он, Лео Виллар, строит будущее. Для Елены. Он бросил взгляд на башню, где в ателье мадам Рене рождалось ее платье, и решимость снова зажглась в нем ярче любого фонаря Анри.

День Свадьбы начался не с рассвета, а задолго до него. Шато Виллар не спало. Напряжение витало в воздухе, но это было не нервозное ожидание, а сладкое, игристое, как первые пузырьки в бокале шампанского, предвкушение. Камень за камнем складывалась обещанная сказка.

Лео, бледный от бессонной ночи, проведенной в последних проверках, но с глазами, горящими как угли, в безупречно отглаженной сорочке, был воплощением сфокусированного счастья. Он летал по дому, не столько контролируя, сколько делясь своей радостью:

«Жан, шатер у озера? Уверен, выдержит даже ураган восторга? Мартен, лепестки! Только те, что распустились на заре, каждые полчаса – свежий ковер счастья! Луи, фуа-гра – шедевр баланса, помнишь? Анри, батареи? Твой свет – душа праздника! Мадам Рене уже выехала к Елене? Пьер, БУКЕТ?! Он должен быть идеален, как она!»

Его голос, хоть и торопливый, звучал не тревогой, а ликованием. Каждая деталь была гимном Елене.

Садовники, как ювелиры, подправляли уже безупречный изумруд газона. Слуги в белоснежных перчатках расставляли стулья с церемониальной точностью, их лица светились участием. Анри и его команда, счастливо перемазанные в саже и изоляции, монтировали последние светильники, маскируя провода в гирляндах свежей зелени. На кухне царило вавилонское столпотворение, пахнущее божественно: повара, как алхимики, превращали ингредиенты в съедобные скульптуры, а воздух был насыщен ароматом свежеиспеченных круассанов, крепкого кофе и... безграничной надежды. Мари, руки которой слегка дрожали от волнения, с невозмутимой точностью расставляла именные карточки на столах. Повсюду царила лихорадочная, но счастливая деятельность.

Когда первые лучи солнца позолотили башни Шато, по дороге к церкви Сен-Жермен уже выстроились жители окрестных деревень. Их наряды, лица, полные доброго любопытства и участия, создавали живой коридор. Над полями висела особая, звенящая тишина – затишье перед бурей счастья, которая вот-вот должна была обрушиться.

Церковь Сен-Жермен, преображенная Мартеном в цветущий Эдем, была переполнена до отказа. Мягкий свет, проникая сквозь древние витражи, смешивался с теплым сиянием сотен свечей, создавая атмосферу неземного благоговения. Затих последний шепот. Орган заиграл торжественную, трепетную прелюдию. Все, как один, замерли и обернулись к тяжелым резным дверям.

И явилось Чудо.

Елена де Вальтер, а теперь Виллар, в платье от мадам Рене. Но это было не платье. Это было воплощение лунного сияния и утреннего тумана. Оно струилось по ее фигуре мягкими, невесомыми волнами французского шелка цвета сливок, подчеркивая изгибы с целомудренной грацией. Невероятное венецианское кружево, тончайшее, как паутинка, покрывало лиф и ниспадало длинными, полупрозрачными рукавами, перетекая в шлейф поистине королевской длины, который несли трое прелестных пажей. Жемчуга, словно слезы счастья русалки, мерцали на корсаже и были вплетены в фату, удерживаемую изящнейшей миниатюрной диадемой, где бриллианты искрились, как пойманные в ловушку звезды. Она шла медленно, величаво, опираясь на руку старого графа де Монтескью, чье лицо светилось глубокой нежностью и гордостью. Ее лицо, слегка затененное фатой, излучало такой внутренний свет, такую чистую, бездонную радость и любовь, что у многих на глазах выступили слезы. Это была не просто красота – это была сияющая гармония, почти неземное видение.

В первом ряду, рядом с почетными гостями, сидела маркиза д'Эгриньи. Ее осанка была безупречна, лицо – маской светской умиленности. Но ее аметистовые глаза, скользнув по королевскому герольду, стоявшему у дверей, по слишком внимательному лицу одного из придворных графов в дальнем ряду, стали холодными, как зимнее озеро. Легким движением веера она поймала взгляд своего старого знакомого, герцога де Монморанси, сидевшего ближе к королевской ложе, и едва заметно подняла бровь. Герцог, старый лис Версаля, почти неуловимо кивнул. Элиза снова устремила взгляд на невесту, но уголки ее губ напряглись. Она видела не только красоту Елены, но и сети, уже сплетающиеся вокруг молодоженов.

Лео, стоявший у алтаря в безупречном фраке из темно-синего бархата с серебряной вышивкой в виде виноградных лоз (символ Вилларов), замер, забыв дышать. Весь огромный мир, все гости, весь шум праздника – все схлопнулось в одну единственную точку: Елену. Его сердце замерло, а потом ударило с такой силой, что эхо его стука, казалось, должно было разнести стены церкви. В его глазах, широко распахнутых, отразилось немое благоговение, безграничное обожание и полное, абсолютное счастье, переполнявшее его до краев. Он не видел больше никого. Только Елену. Его мечту. Его чудо. Его жизнь.

Зал ахнул, единым сокрушенным вздохом. По рядам пробежал шепот, полный искреннего изумления: