Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Дрейк качнул головой в сторону темного прохода.

– Тогда пойдем?

Вик неуверенно застыла, вглядываясь в темноту. Дрейк понятливо запустил внутрь несколько магических огоньков, и они повисли в воздухе.

– Дашь руку?

Вик машинально спрятала ладони за спиной. Ей хватило рыбного ресторанчика и непонятных чувств.

– Зачем?

– Научу делать светляки. Пригодится. Не всегда же гогглы под рукой.

Вик осторожно протянула руку Дрейку, позволив ему прикоснуться к пальцам.

– Мои гогглы все еще в ремонте… Дрейк, я не уверена, что у меня получится этот твой светляк. Я же не маг огня.

– При чем тут это? Я же говорил: основа магии – эфир. Это не огонь и не вода. Это не стихия, а энергия. Магические техники огня – всего лишь моментальное доведение окружающих материалов до температуры горения с помощью эфира. Магические техники воды – вот не поверишь – тоже основываются на владении температурой. Охладить или вскипятить воду – здесь тоже в основе температура. Даже добывание воды из воздуха – только создание разницы температур, так называемая точка росы. И чтобы владеть воздухом, создавая мощные потоки ветра и бури, тоже нужно владение температурами – воздушные массы перемещаются в зависимости от разницы температур. Все зависит от эфира. Куда ни ткни, везде нужно владение эфиром для достижения совершенно разных техник. Только он… Маги – тоже люди, и они по большей части зашорены в образовании своими родовыми техниками.

– Значит, у меня…

Дрейк согнул пальцы Вик в незатейливый знак, а потом по ее пальцам потекло тепло его эфира, который сорвался с ладони уже небольшим шаром света.

– Все получится, Вик.

В носу не захлюпала, как обычно, кровь, и во рту не появился железистый привкус. В этот раз эфир не причинил ей вреда. Она подняла глаза на Дрейка.

– Как ты себя чувствуешь?

Он спокойно ответил:

– Умирать я не собираюсь, Вик, если ты об этом.

– Хорошо… Ты просто дракон-искуситель – и ни слова про ритуал не сказал, и научил новому, и…

Дрейк отпустил ее руку:

– Вик, ты любопытная белочка, которая обожает новое. Тебя легко увлечь и подкупить новыми знаниями… Еще раз скажу, Вик: для меня это безопасно. Я похож на умирающего? Это риторический вопрос.

Он шагнул в проход, на узкую улочку, мощенную камнем.

– Идем?

Вик в последний раз оглянулась на океан:

– Ты знаешь, что в такие почти судьбоносные моменты принято говорить что-то умное, запоминающееся на века?

Дрейк поднял глаза, но увидел лишь низкий каменный свод вместо звезд.

– Пока открывал печать, я боролся с тщеславием. Пожалуй, ничего не нужно говорить – потомки сами за нас что-нибудь придумают, если мы справимся.

Вик повторила за ним слова, словно эхо:

– Если мы справимся… – Потом возмутилась: – Мы обязаны справиться!

– Значит, пора идти.

Вик лишь кивнула и шагнула следом в неизвестность. Дверь закрылась за ней. Подспудно Вик ждала зловещего скрежета, но даже шороха запирающегося замка она не расслышала.

Было тихо, чуть затхло, странно из-за близких стен – Вик так и не привыкла к тесноте Аквилиты. Когда они все ниже и ниже спускались по уходящей куда-то вглубь Полей памяти улочке, иногда казалось, что где-то шуршат крысиные лапы и раздается писк крысиного короля – один из страхов Вик, рожденный детством. Или это игры разума: когда вокруг потрясающая тишина, когда все звуки – только собственные дыхание и шаги, слух порождает галлюцинации.

Дрейк так и шел впереди – ширина улицы не позволяла идти рядом. Вик не удержалась и разбила тягостное молчание (а то скоро крысиный визг услышит):

– Тут есть крысы?

Дрейк обернулся:

– Нет. Городской совет не экономит на защите от грызунов. Крысы – это всегда блохи, а блохи – переносчики чумы. Тут никто не живет, только какие-то рачки в карстовых озерах, но тут их нет. Они дальше.

– Это хорошо.

Рядом на стене дома мелькнуло что-то призрачно-синее, и Вик замерла. Даже рукой потянулась, но ее остановил окрик Дрейка:

– Вик, не трогай! Ни при каких условиях не прикасайся к этому сиянию – заразишься проклятием! Поняла?

Он спешно вернулся к ней:

– Не трогай, прошу.

Вик зачарованно кивнула:

– Не буду… Странно…

– Что именно?

Она ткнула пальцем в пятно:

– Эв… – Она споткнулась на его имени, прогоняя горечь и слезы. – Мне говорили, что проклятия выглядят как паутинки, а тут…

– Очень плотное плетение. Такое плотное, что нити можно рассмотреть только под увеличением. Умирающие люди были очень злы и обижены. Они хотели мщения.

Вик заглянула в глаза Дрейку:

– Люди… Ты сказал «люди». Ты не сказал «Полли».

– Я уже говорил: Полли – ищущий призрак. Она не призрак-мщение. Ее такой сделали другие. Она хотела только одного – чтобы ее родители вернулись. Во всяком случае, я хочу в это верить… Кстати, ты действительно стала видеть эфир.

Она только кивнула и ушла в свои мысли. Дрейк не удержался:

– Вик, там дальше будет площадь, на которой стоит дом купца Риччи. Через его подвал спустимся в катакомбы. Ты не боишься?..

Она оборвала его, храбро сообщая:

– Я не боюсь скелетов и трупов. Я боюсь лишь крыс и инквизиторов. Странно, что тут нет скелетов. Тут после возведения стены должно было остаться много тел, которые некому было похоронить. Или тем более сжечь.

– Сюда для чистки кварталов запустили каторжан. Тела умерших покоятся с миром в катакомбах, заваленные камнями. Я хотел спросить: ты не боишься закрытых узких пространств?

– Нет, Дрейк. Да даже если бы боялась – я помню, ради чего сюда спустилась. Не бойся, я не подведу. Пойдем?

Он внимательно осмотрел Вик с головы до ног и кивнул:

– Пойдем… Ты такая задумчивая сейчас. Молчаливая. Отрешенная. О чем думаешь?

На площади он указал на один из домов, от которого остался только первый этаж, все остальное вплавило в камень.

– Нам туда.

Вик разглядывала ставшие чаще появляться на стенах пятна проклятия.

– Я думаю о поисках Полли.

– Это просто. Сейчас спустимся в катакомбы, и я сплету поисковое заклинание.

– На что настроишь поиск?

Она первой храбро открыла дверь и шагнула в пустой мертвый дом. Ног коснулся холодный сквозняк – тянуло сыростью и морозом из катакомб, пробирая до сердца. Вековая пыль лежала на полу и полках – здесь давным-давно не было людей. Окна слепо смотрели на темную площадь. Здесь никогда не взойдет солнце. Здесь никогда больше не будет жизни и детского смеха. Страшно, наверное, быть таким домом…

Голос Дрейка прогнал жуткое впечатление от дома:

– На эфир. Охранные плетения Полли – самое большое скопление эфира. Отправимся