Жрец двух богинь - Василий Горъ

— Лауда, а ты не покажешь нам свою грудь?

…К вечеру слегка развиднелось. Поднявшийся ветер разорвал низкую облачность в клочья и погнал основательно посветлевшие обрывки на юго-восток. Лорри, выбравшийся из «шалаша» чуть ли не с первыми его порывами, натянул бечевку между нашей и соседней елью, а мы с Мегги в темпе развесили на ней одежду и белье. Тем не менее, замерзнуть все-таки успели, поэтому, закрепив мокрые тряпки палочками, расщепленными на половину длины, вернулись под «одеяло» и потребовали у нашего единственного мужчины тепла, хлеба и зрелищ. И он не подвел — разжег костер между елями, где ветра почти не чувствовалось, воткнул по обе стороны от него невысокие рогульки, подвесил над огнем котелок с водой и приволок седла.

Когда он вернулся к «шалашу» за котомкой с продуктами, в нас проснулась совесть, и мы, завернувшись в одно «одеяло» на двоих, запрыгнули во влажные сапожки и рванули к «зрелищу». А там передвинули «кресла» так, как сочли нужным, постелили между ними «скатерть» и, насадив куски холодного вареного мяса на прутики, принялись раздувать пламя.

Сырые дрова разгорались крайне неохотно, но рисок через пять все-таки занялись, и мы, быстренько разогрев и умяв и мясо, и остатки мясных пирогов, выпросили у Лорри один кувшинчик вина. А после того, как уговорили и его, основательно «похорошели». Точнее, первой «похорошела» Мегги, и пока я пялилась на заросли хищной лианы, окружившие мой мааль, и укладывала в голове все то, что услышала от жрецов, моя единственная подруга предлагала варианты времяпрепровождения. Сначала захотела сбегать к реке и поплавать, забыв о том, что Таррава и до дождя не отличалась особой чистотой, а за сутки ненастья превратилась в омерзительно-мутный, грязный и вонючий поток. Не сразу, но все-таки вникнув в аргументы любимого мужчины, согласилась с тем, что плавать в «этой зловонной канаве» не стоит, и придумала еще одно развлечение, решив попрыгать через костер. Лорри не оценил и это предложение — заявил, что ему очень нравятся наши волосы, и он страшно расстроится, если мы их спалим.

В этот момент идея посетила и меня: вспомнив о том, что на Медном рынке мы прикупили приличный кусок свинины, я предложила его зажарить. Правда, тут же вспомнила, что мы сыты, но было уже поздно — Мегги расширенными глазами уставилась в огонь, а потом заявила, что сыты МЫ. А ОНИ — нет. И показала пальцем в небо!

Я почесала затылок, сочла, что это действительно несправедливо, позвала Амату и, не успев почувствовать ее присутствие, предложила вселиться в мое тело, чтобы насладиться вкусом того, что приготовит ее любимый жрец. Потом вспомнила, что у нас еще осталось весьма неплохое вино, и заявила, что этот напиток достоин того, чтобы его распробовали две самые замечательные богини Дарвата. Как потом выяснилось, Мегги соблазняла ее тем же. Разве что вместо вина упомянула прыжки через костер.

Удивление Милосердной можно было черпать ложками. Но очень недолго — поняв, что мы не шутим, и оценив соблазнительность сделанных предложений, она согласилась. Но для того, чтобы уберечь жрицу, и так перебравшую ее сущности, от каких-то там проблем, вселилась в меня. А к цветку Бергена отправила Майлару.

Следующие пару мерных колец остались в памяти отдельными кусками. Как жарили истекающее соками мясо и как наслаждались его вкусом, запомнилось более-менее неплохо. Как вымолили у Лорри еще немного вина, тоже. А потом начались провалы. И совсем не из-за крепости напитка, а потому, что кому-то из богинь пришло в голову начать мешать его с Благодатью. Точнее, сразу с двумя. Вот мы и сорвались. Нет, в речке, вроде бы, не плавали. Зато совершенно точно прыгали через костер, гоняли на лошадях по берегу и любовались звездами, притащив к огню «перину», завалив на нее Лорака и пристроив головы на его живот. Хотя нет, сначала пришлось его убеждать в четыре пьяных голоса, что этот самый живот — самое уютное место во всем Мироздании!

Что интересно, все это время нас с Мегги никуда не «отодвигали» — и я, и она пользовались своими телами где-то наполовину. Поэтому получали удовольствие от всего, что пробовалось или делалось. И пусть после каждого «глотка» Благодати мы на время вынужденно уступали их богиням, се равно не чувствовали себя обделенными, ведь каждый миг времени, прожитый рядом с ними, ощущали себя по-настоящему счастливыми.

К сожалению, это состояние не затянулось — стоило откупорить третий кувшинчик и заболтаться о чем-то жутко веселом, как нас начало то потряхивать, то знобить. Помнится, мы отнеслись к этому изменению самочувствия… никак. Ибо его просто не заметили. Зато богини встревожились не на шутку и, наскоро поблагодарив нас обеих, исчезли. А когда мы с Мегги разревелись от разверзшейся в наших душах Пустоты, передали через Бергена, что были бы счастливы не уходить, но мы этого не переживем.

Плакать мы, конечно же, перестали, но настроение основательно упало. Поэтому, быстренько убрав все, что было разбросано вокруг кострища, мы утащили Лорри в «шалаш», обняли с обеих сторон и, кажется, почти сразу провалились в сон…

…И тут же проснулись. Вернее, проснулась. Я! Сообразив, что уже светает, лениво приподняла ресницы и уткнулась взглядом в знакомое полушарие, увенчанное серебряным соском. Потом до меня дошла некая неправильность наблюдаемой картины, и я вытаращила глаза: левая грудь Мегги, еще вчера радовавшая глаз белизной кожи, успела «зарасти» хищными лианами практически целиком!!!

Сообразив, что это не сон, я торопливо приподнялась на локте, рывком откинула «одеяло» чуть ли не к коленям, кинула взгляд на ее правую грудь и удивилась еще сильнее — это полушарие, а вместе с ним и участок кожи от реберной дуги до ключицы, оказалось покрыто невероятно красивыми сполохами пламени! Но и это было еще не все: знак благоволения Аматы на левом предплечье жрицы стал заметно гуще и разросся до середины плеча, а на правом возник знак благоволения Майлары. Причем такой же большой, как у Лорри!

— И как это называется? — сама у себя спросила я. Как оказалось, вслух.

— Жрицы двух богинь! — хохотнул Лорак откуда-то из-за моей спины.

— Да уж, повеселились мы на славу… — обнаружив на себе точно такие же знаки, ошалело выдохнула я.

— А что тебе не нравится? — удивился мой Защитник. — Рисунки на груди позволят приглашать в себя наших богинь на более долгий срок и не бояться последствий их вселений. А со знаками благоволений ты перестанешь уставать, никогда