Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

Любовь.

Да, теперь уже именно это слово.

Как бы я ни избегала его, как бы ни прятала за злостью и привычкой язвить — оно уже было здесь.

В чаше.

В снегу.

Между мной и Арденом.

И именно потому круг, кажется, вообще открылся.

— Не сегодня, — сказал он наконец.

Я моргнула.

— Что?

— Не сегодня.

— Вы…

— Нет.

Он поднял руку, останавливая меня.

— Не потому что отступаю. Потому что не позволю кругу получить от нас что-либо, пока не пойму до конца, как он работает.

Я смотрела на него.

Потом на мерцание.

Потом снова на него.

И, к моему удивлению, голос из круга произнес:

— Верно.

Арден резко повернул голову к камню.

— Он хотя бы учится не повторять старое ослепление. Это уже больше, чем было у других.

Я невольно усмехнулась.

— Поздравляю. Вас только что одобрила ваша мертвая прабабка.

Он даже не посмотрел на меня.

Только сказал:

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я фиксирую исторический момент.

И вот тут, к моему ужасу, у него все-таки дернулся уголок рта.

На секунду.

На одну короткую, невозможную секунду среди снега, древних костей памяти и наследия забытой драконицы.

И именно это почему-то успокоило меня сильнее всего.

Потому что если он все еще способен так на меня реагировать здесь, значит, мы пока оба не утонули в этой истории окончательно.

— Мы уходим, — сказал он.

Голос из круга не возразил.

Только прозвучал еще раз.

Тише.

Почти устало:

— Тогда вернетесь. Потому что разлом уже узнал вас обоих.

У меня холодок прошел под кожей.

— Ненавижу такие прощания.

— Я тоже, — тихо сказал Арден.

Он взял меня за руку сам.

Без спроса.

Без игры.

Без попытки сделать вид, будто это не так важно.

Просто взял и вывел из круга.

И я не вырвалась.

Потому что уже слишком устала бороться с тем, что мое тело давно понимает лучше головы: рядом с ним мне страшно. Но без него — хуже.

Когда мы вышли за линию камней, медальон на моей груди начал остывать.

Мерцание под снегом стало тусклее.

Чаша снова превратилась в просто странную долину.

Белую.

Тихую.

Мертвую на вид.

Но я уже знала — это ложь.

Под снегом там лежала история, которую этот род прятал слишком долго.

И теперь она наконец открыла рот.

По дороге назад никто не говорил почти до самого склона.

Потом Дален все-таки решился:

— Милорд.

— Что?

— Мы возвращаемся в замок?

Я взглянула на Ардена.

Он шел рядом, держа меня под локоть не властно, а так, будто сам до конца еще не осознал, что уже не отпустит.

Лицо жесткое. Мысли явно далеко.

— Да, — сказал он. — Но ненадолго.

И вот это мне уже совсем не понравилось.

— Подождите, — сказала я. — Что значит “ненадолго”?

Он посмотрел прямо.

— Это значит, что придется готовиться к возвращению.

Я резко выдохнула.

— Я вас ненавижу.

— Нет.

— Очень самоуверенно.

— Очень привычно.

Дален тактично промолчал.

Мудрый человек.

Когда мы добрались до лошадей, солнце уже клонилось вниз, превращая снег в тусклое железо.

Я села в седло молча.

Дорога обратно до первой заставы прошла как в тумане.

У меня в голове все еще звучал голос Элианы:

разлом уже узнал вас обоих.

Не нас по отдельности.

Обоих.

Проклятье.

Я не любила слова, в которых нас связывали так глубоко.

Потому что потом они начинали жить собственной жизнью и требовали поступков, а не только чувств.

У заставы Томас уже ждал.

Увидев нас, он рванул навстречу так быстро, будто ему пообещали не просто новости, а само право на существование.

— Ну?!

— Нет, — сказала я сразу.

— Почему?!

— Потому что ты еще мал для древней родовой жути.

— Несправедливо.

— Очень.

Арден спешился первым.

— Собираемся. Возвращаемся в замок до ночи.

Томас сразу понял по тону: расспросы потом.

И замолчал.

Удивительное чудо.

Я слезла с лошади чуть неловко — ноги после долины были ватными, будто я прошла не по снегу, а по чему-то более глубокому.

Арден сразу оказался рядом.

Слишком быстро.

Подхватил за локоть.

— Я сама.

— Вижу.

— Тогда отпустите.

Он отпустил.

Но не отошел.

Конечно.

А я внезапно поняла, что дело уже не только в охране или в его желании держать меня рядом.

После чаши он и сам, кажется, чувствовал между нами что-то новое.

Не страсть.

Не даже любовь, хотя и это тоже.

Связь, которая теперь стала не внутренней догадкой, а почти фактом, услышанным от древнего голоса в круге.

И это, к сожалению, делало нас обоих еще более уязвимыми.

Дорога домой к Арденхоллу шла уже в сумерках.

Снег густел.

Лес темнел.

Я куталась в плащ, молчала и только один раз поймала себя на том, что держусь за медальон, будто он теперь не просто защита, а доказательство того, что все случившееся не примерещилось.

Арден ехал рядом.

Не впереди.

Не сзади.

Рядом.

И именно это было, наверное, самым пугающим.

Потому что после долины, где молчала кровь, он уже не просто меня нашел.

Он, кажется, увидел что-то, от чего сам больше не сможет отступить красиво и разумно.

Как и я.

Когда впереди наконец показались башни Арденхолла, мне стало одновременно легче и тяжелее.

Потому что да, мы возвращались домой.

И потому что я уже знала: после наследия забытой драконицы дом больше не сможет делать вид, будто я просто женщина с удачной рукой на кухне.

Теперь я была вписана в их страх куда глубже.

Глава 29. Дом, который уже все понял

Арденхолл встретил нас светом в окнах и слишком правильной тишиной.

Я почувствовала это еще до ворот. Замок не спал. Не жил обычной вечерней жизнью. Он ждал.

Как зверь, который уже почуял кровь, но пока не знает, с какой стороны к ней подойти.

Во дворе нас встретили сразу трое.

Марта.

Илда.

И начальник внутренней стражи — хмурый мужчина с тяжелой шеей и лицом, будто его еще в детстве учили не чувствовать ничего, что нельзя превратить в приказ.

Все трое смотрели сначала на Ардена.

Потом на меня.

И я сразу поняла: да.

Дом уже все понял.

Не детали.

Не голос Элианы.

Не круг под снегом.

Но главное — да.

Мы вернулись не просто с