Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

сделав несколько шагов, чертыхнулся и метнулся обратно, чтобы взвалить на плечо беспомощного Эдика. Руки мальчишки были по локоть перепачканы непонятным тёмно-синим желе, ладонь продолжала сжимать грязный ножик. Последним из номера вылетел Борис, на бегу подобрав валявшийся возле гейши железный прут.

От едкого чада и запаха горелого пластика слезились глаза. Не сделав и трёх шагов, Глеб понял, что поспешил с выводами: киберов в «Вастуме» оставалось очень и очень много. Их отряд уцелел только потому, что интеллект неживых стриптизёрш был ограничен, а навыки заточены под иной круг задач. Монстры, дети, красавицы и субтильные подростки бросались без разбору на всякое дышащее существо. Стоял нескончаемый ор. Чёрная, как нефть, женщина с рогами буйвола, когда-то танцевавшая в клетке, пригнула голову и с рёвом устремилась на забившегося в угол толстяка. Острые золотые наконечники проткнули рыхлый живот. Кибер-буйвол мотнула головой, из разорванной раны на ковёр вывалились потроха.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо!

Женщина лет пятидесяти в кружевном пеньюаре пыталась на карачках убежать от мускулистого красного дьявола в шипастой портупее. Тот настиг жертву одним скачком и с размаху опустил зазубренные вилы. Выдернул, уперевшись в поясницу сапогом, вонзил снова.

Из соседних дверей выполз обнажённый по пояс воющий человек.

– Пом… помогите! На помо… А-а-а-а! – Что-то стремительное и переливающееся утянуло его обратно в номер.

Солидного вида старик в хорошем пиджаке выкрикнул дребезжащим голосом:

– Граждане киберы, соблюдайте порядок!

Не помогло.

Глеб почувствовал, что сходит с ума. Или уже сошёл. Его мутило и шатало, в укушенном предплечье пульсировала боль. Но он продолжал пробираться по коридору, следуя за Фурой и Дамиром. Казалось, если остановиться хотя бы на секунду, рассудок покинет его навсегда. Руки были заняты, а потому детектив пинками откидывал с дороги куски изувеченных тел или приседал, когда над головой пролетали обломки мебели. Очнувшийся Эдик как мог прикрывал ему спину, орудуя складным ножом.

Происходящее в «Вастуме» походило на Страшный суд. Вот только в борделе не нашлось ни одного праведника, мучения обрушились на всех подряд, без дележа на агнцев и козлищ. Дышать становилось всё трудней – из открытых номеров валил дым, смешиваясь с вонью скотобойни, водки из битых бутылок и ужаса. На потолке включилась и тут же выключилась противопожарная установка, припорошив чавкающий от впитавшейся крови ковёр.

Глеб оглянулся. Борис избивал железным прутом голубоглазую девочку лет десяти, высунувшуюся из распахнутых розовых створок. Огромный белый бант съехал набок, подол пышного платья обгорел. Девочка наскакивала на противника, стремясь ухватить за горло, пока Борис не вмял веснушчатый нос чуть ли не в самый затылок. Приятель вытер вспотевшее лицо плечом и тряхнул ногой, сбрасывая кукольную ручку, продолжавшую цепляться за ботинок. Поднял взгляд на оставшийся отрезок пути и перекрестился, не выпуская из рук окровавленного прута.

И было отчего: посреди коридора танцевала кибер в роскошном платье с кринолином и напудренном парике. «Помпадуриха», – вспомнил Глеб. Вместо партнёра Помпадуриха прижимала к груди обглоданный мужской торс без головы. Лопатки разорванного трупа украшала татуировка, на единственном уцелевшем запястье болтались дорогие часы. Пробиравшийся по кошмарному коридору отряд её не интересовал, и Дамир попросту оттеснил кибера с дороги в спрятанный за портьерой закуток.

Внезапно Глебу захотелось услышать звук своего голоса, просто убедиться, что он ещё помнит слова и способен их произносить.

– Ты как? – спросил он у Эдика, не придумав ничего умней.

Тот матюгнулся в ответ.

За следующим поворотом отстреливались два мужика в деловых костюмах. Один постарше, с залысинами на лбу, другой совсем молодой, со свесившейся с расплющенного уха гарнитурой. Молодой перевёл ствол на Фуру, приняв майора за очередную спятившую куклу.

– Я человек! Из полиции!

Но мужики уже ничего не понимали и никого не слышали. Лица их шли красными пятнами, губы дрожали, глаза выпучивались от ужаса. Молодой выстрелил, попав вместо Фуры в стену за её спиной.

Новый выстрел опередила система пожаротушения: из раструба повалил похожий на снежную крупу порошок, словно открылся портал, ведущий куда-нибудь в Гренландию. Молодой согнулся, надрываясь в надсадном кашле, и тут же был схвачен кибером в костюме балерины. Его напарник успел всадить в противника снаряд, но сам стал жертвой подобравшейся понизу русалки с длинным хвостом и выраставшими из лопаток изумрудными плавниками. Мелкие треугольные зубки впились в щиколотку над ботинком, мужик заорал и рухнул в скопище живых и искусственных тел.

– Быстрее! – скомандовала Фура, застрелив русалку и с мощью тарана проломившись сквозь нагромождение трупов.

Глеб полез следом, поскользнувшись на мокром, извивающемся под ногами рыбьем хвосте, покрытом мерцающей чешуёй. Возле выхода валялся одинокий мокасин песочного цвета. Но тот ли это мокасин или похожий, Глеб не разглядел: отряд наконец-то преодолел адский коридор и выбрался в следующее помещение.

Дым пожара остался по ту сторону герметичной двери. В баре играла музыка, что-то беззаботно-заводное. По танцполу гуляли цветные прожектора, сходились и расходились веером лазерные лучи. Из посетителей никто не уцелел. Куда ни глянь – повсюду лежали трупы. Они валялись на полу, на обитых ковролином ступенях и на розовых велюровых диванах, свешивались в нелепых позах со стульев и столов. Женщину в расшитом блёстками платье привязали к пилону её же чулками и истыкали ножом. Ярко-алая кровь стекала на подиум, смешиваясь с кровью девчонки в очень короткой юбке, забитой насмерть барным табуретом. По телам скользили пятнышки света от зеркальных шаров, подвешенных в честь недавно вернувшейся моды на диско.

– А популярное было место… – пробормотал Борис, к большому удивлению детектива. Глеб не ожидал, что фрик-интроверт сохранит в этой преисподней самообладание, тогда как сам он держался из последних сил.

На усыпанной битым стеклом стойке лежал длинноволосый парень в полосатом джемпере. Рот его был разорван, из пустых глазниц вытекала багровая жижа. Кибер-бармен, выполненный в виде глазастого мальчика с кошачьими ушами, откупорил над телом бутылку, щёлкнул зажигалкой… Огненный ручеёк охотно перебежал с трупа на стойку, со стойки – на мягкое сиденье высокого табурета. Кибер зажмурился, склонил голову набок и высунул кончик розового язычка. Он продолжал улыбаться даже тогда, когда лицо его скрыла стена из пламени и дыма.

Уцелевший отряд сбился в кучу, присев за круглой сценой с металлическим шестом. Устроенный Фархатовым сбой оборвал какой-то танцевальный номер – с потолка на подиум продолжали сыпаться блёстки и звёздочки из фольги, вокруг пилона крутилась фривольная голограмма.

– В той стороне выход на парковку. Может, сумеем снять блокировку вручную? – Пёстельбергер опустил Эдика на пол, расстегнул куртку, отодрал от подола рубахи лоскут и попытался перемотать укус. Ткань мгновенно пропиталась кровью, рука онемела и слушалась плохо. Подбежал Борис,