Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

– Так, смотрите, это подвал. Здесь находится приточная установка. Здесь и здесь – люки для технического обслуживания. По этой кишке мы доберёмся вот сюда… А потом вот сюда, – грязный палец с обломанным ногтем переместился на уровень выше. – Здесь самый сложный участок, две заслонки, фильтр и вентилятор. Судя по всему, вентилятор пока работает. А дальше остаётся только решётка, ведущая на улицу.

– А забор воздуха на какой высоте? – уточнил Глеб, вспомнив свой недавний спуск по стене.

– Два метра над землёй.

Минут пять ушло на обсуждение деталей. Пока оставалась возможность сидеть, Глеб чувствовал себя относительно нормально. Только хотелось пить. Но когда пришла пора подниматься, тело охватила внезапная слабость. Колени подгибались, не желая принимать на себя неподъёмный груз. Глеба повело в сторону, танцпол перед глазами заколыхался, пятна прожекторов закрутились калейдоскопом. Он потёр глаза здоровой рукой и обнаружил, что кожа на лице стала липкой и холодной. Укушенная рука перестала ощущаться, словно её и не было, а часть куртки просто набили ватой.

– Ты потерял много крови. – Фура поджала губы. – Так дело не пойдёт.

Пришлось перестроиться. Теперь первым шёл Дамир, за ним – Фура, тащившая неуклюже переставляющего ноги детектива. Следом семенил скулящий от страха директор, всё умолявший позвать кого-нибудь на помощь. Замыкал отряд тощий взъерошенный Борис, сгорбившийся под весом повреждённого Эдика, но так и не бросивший своё единственное оружие.

Зрение тоже начало подводить. Действительность стала серой и какой-то смазанной. Возле подвала завязался бой, доходивший до плывущего сознания Глеба в виде не связанных между собой коротких фрагментов. Он запомнил ещё один взрыв гранаты и как Дамир колотил кого-то механической рукой. А потом силился захлопнуть шлюз, ломая просунутые в щель конечности и манипуляторы. Запомнил, как они бродили между баков, пирамид из пустой тары и огромных труб и было то светло, то темно, то снова светло, но на этот раз воздух загустел и налился краснотой, а вокруг шумели какие-то приборы. А потом снова стреляли, и, словно из-под толщи воды, донёсся голос Фуры: «Я пустая! Прикрой!»

Подвал оказался сырым и душным, Глеб попросил: «Дайте попить…» – но его никто не услышал. Фура сорвала решётку воздуховода, не тратя время на возню с крепежом. Полезла наверх, одной рукой хватаясь за торчащие из стены скобы, а другой удерживая пребывавшего на грани беспамятства детектива. Дамир прикрывал отход. Последнюю гранату он зашвырнул вниз, когда отряд выбрался на относительно прямой участок и смог двигаться быстрей. Позади громыхнуло, задребезжал металл, поток горячего воздуха пронёсся по трубе, усилив и без того невыносимую жажду.

– Воды! Дайте пить!

Но его волокли вперёд, и перед глазами плыла и плыла оцинкованная сталь воздуховода. Металл прогибался с низким утробным гулом, отзвук шагов долго мотало из конца в конец. Казалось, что по трубе ползло не пять человек, а по меньшей мере тридцать. Лицо заливал липкий солёный пот, и очень хотелось пить…

С каждым метром в темноте нарастал гул, похожий на звук заходящего на посадку вертолёта. В минуту просветления Глеб понял, что они добрались до вентилятора. Мимо него по цепочке передали Борисов железный штырь. Раздался удар, заскрежетало, стрёкот оборвался. Затем послышался громкий лязг, и Глеба вновь потянули вперёд. По мокрой коже пробежал слабый сквозняк. Прохлада становилась всё ощутимей, пока сталь перед глазами не сменилась ослепительно ярким небом.

Дамир взвалил Глеба к себе на спину и помчался вперёд, трясясь и раскачиваясь. Рядом кривыми скачками нёсся Борис, из ушей приятеля почему-то стекала кровь. Грянул взрыв, через мгновение – другой, в десять раз сильней. Покатился над головой, никак не желая стихать. Посыпались осколки выбитых окон, так медленно, что Глеб разглядел каждый вспыхнувший на солнце блик, каждую грань, каждую частицу сверкающего водопада. А потом всё заволокло пылью, обрушившейся на спины бегущих людей, словно огромная морская волна.

Эпилог

2 ноября 2042 г., 04:00. Санкт-Петербург

Тихий брёл по ночному городу, толкая перед собой продуктовую тележку. Колёса поскрипывали, преодолевая выбоины в асфальте, решётчатый каркас жалобно дребезжал. Из-под брезента вывалилась нога в грязном носке, но Тихий не стал её поправлять. Осталось недолго, почти пришли. Сначала он думал добраться до небоскрёба, где размещалась штаб-квартира «Роботеха», но из-за последних событий там день и ночь дежурили демонстранты. За толпой приглядывала полиция, изнутри оборону держала охрана – активисты уже пытались с боем прорваться внутрь. Поэтому Тихий решил не покидать пределов Царского Села. Добрался до Соборного сквера, вытащил из тележки брезентовый тюк и швырнул его на усыпанный сгнившей листвой газон. Постоял, глядя на скрюченное тело.

Нора, где Тихий себя чинил, не слишком подходила для манипуляций над человеком. Судя по тому, как Фархатова трясло в лихорадке, во время операции он подхватил какую-то инфекцию, а то и не одну. Но в целом конструкция получилась жизнеспособной. Люди не позволят ей умереть.

Тихий подоткнул край пропитанного смазкой брезента, прихватил попавшуюся на глаза бутылку из-под пива и похромал прочь.

2 ноября 2042 г., 20:00. Санкт-Петербург

– Мать честная!

Борис так и остался сидеть с открытым ртом, пока на мониторе сменялись кошмарные кадры. Съёмка велась скрытно, на камеру смартфона. Похоже, кто-то из больничного персонала не выдержал искушенья. О том, что пропавший после взрыва Олег Фархатов найден в тяжёлом состоянии, стало известно ранним утром. Но шаблонная фраза корреспондента даже отдалённо не могла передать ужаса, произошедшего с владельцем «Роботеха».

На больничной койке лежал измождённый старик, насильно превращённый в киборга в общеупотребимом смысле этого слова. Отрезанные конечности заменили протезы. Судя по их состоянию, одна половина была найдена на свалке, другая – собрана в гараже. Да и установлены они были кое-как – правая рука торчала чуть ли не из рёбер, доставая ржавыми пальцами до колен. Чудовищно искривлённые ноги, на которых зачем-то сохранили живые ступни, так и не получилось уложить прямо. Нижняя челюсть отсутствовала, на её место воткнули толстую гофрированную трубу, уходившую прямо в живот. Кожа выглядела так, будто её сначала содрали, а затем натянули обратно, частично скрыв металл. И отовсюду, из всех отверстий и щелей, вытекала белёсая, похожая на гной смазка. Глеб почти физически ощутил её бензиновый запах.

– Бр-р-р! – Бориса передёрнуло. – Как думаешь, кто это с ним сотворил?

– Кто-то из подопечных…

За съёмкой, недавно слитой в интернет, последовали комментарии врача:

– Пациент погружён в медицинскую кому. Пока трудно сказать, сможем ли мы удалить все… эм… насильственные аугментации. Часть из них… так сказать… довольно грубо задела