Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

– Да выключи ты это ради всего святого! Или хоть программу смени. – Лицо Бориса сморщилось, приняв страдальческий вид.

Глеб Пёстельбергер махнул рукой, открывая соседнюю вкладку.

«…Эксперты подтвердили, что одна из наиболее известных работ Бэнкси навсегда утрачена для человечества. Как известно, трагедия произошла в результате взрыва в досуговом центре „Вастум“, унёсшего жизни двухсот семидесяти трёх человек…»

На следующем канале молодой длинноволосый парень, вроде бы блогер, обращался к кому-то за пределами кадра:

– Олегу Фархатову вынесено официальное обвинение. Светит пожизненное. Он, конечно, совершил чудовищное преступление, никто не спорит. Но получается, он уже наказан. Крипота, мне до конца жизни кошмары сниться будут…

Осипов издал долгий тягостный вздох и поднёс стакан к губам. Янтарная жидкость отбросила на подбородок золотистый блик. Глеб сдался, выключил звук и убавил яркость. Кабинет погрузился в приятную тишину.

– Не могу больше про это слушать. – Борис глотнул виски, с наслаждением потянулся и закинул ноги на край стола. – Я с дочкой столько не разговариваю, сколько со следователями. Про репортёров вообще молчу. У меня вчера в метро спросили, выхожу ли на следующей, так я ответил: «Без комментариев».

Пёстельбергер понимающе хмыкнул.

– Меня знаешь, что больше всего раздражает? – не унимался приятель. – Зачем меня в ДРБ расспрашивают о причинах взрыва? Я им что, пожарный? Или этот… диверсант?

– А сами они что думают, не говорили? – Глеб выбрался из кресла и подошёл к сенсору на стене. Вмонтированные в потолок лампочки плавно погасли. Сквозь панорамные окна в офис хлынуло сияние рекламных голограмм. Пёстельбергер оглянулся на притихшего друга.

– Выкладывай уже. Всё равно узнаю.

– Ты всё правильно угадал. Источником самого разрушительного взрыва стало тело Айчилан. Чудо, что волна ушла наверх. Из-за формы здания или чего-то в этом роде.

Глеб молча кивнул и приблизился к окну. С двадцать седьмого этажа открывался роскошный вид на море огней. Жёлтых, красных, фиолетовых… Только бирюзовый цвет пропал из палитры. На месте голограммы «Роботех. Мы создаём будущее» теперь парила огромная полупрозрачная женщина в кружевном белье. Сквозь неё пролетали крупные хлопья снега, таявшие, не успевая достигнуть земли. Далеко внизу чернел тротуар, где прохожие месили мокрую питерскую кашу.

Чтобы не сползать в очередной приступ меланхолии, Глеб достал смартфон, включил громкую связь и жестом пригласил Бориса послушать.

– Эдуард, окажите мне одну небольшую любезность.

– Чё те надо?

– Будьте добры, приготовьте мне и моему другу чашечку кофе.

– Чего, блин?

– Один чёрный, один со сливками. Без сахара.

– На хрен, говорю, вали!

Глеб подмигнул приятелю. Борис откинулся на спинку кресла и беззвучно рассмеялся. Стакан с виски заходил ходуном, даже на пол немного пролилось.

– А также, Эдуард, мы бы не отказались перекусить. Что-нибудь лёгкое и изысканное, полагаюсь на ваш вкус.

Терпение Эдуарда иссякло. Распахнулась дверь, в проёме показалась раздражённая фигура в мешковатой толстовке и кепке с квадратным козырьком.

– Я тебе не секретарша, понял? Помощник, администратор, хоть, блин, компьютерщик! Но свой сраный кофе носи себе сам!

Эдик наконец заметил хихикающего Бориса и буркнул:

– Придурки. А ты так и не сказал, какой у меня будет оклад.

– В месяц? Ну, основная часть триста.

– Отсоси у тракториста!

– Ты хоть знаешь, кто такой тракторист, хамло малолетнее?

– Не знаю. Отсосёшь и расскажешь!

– И зачем ты его нанял? – встрял в перепалку Борис. – Оскорблять тебя и я могу. Причём, заметь, совершенно бесплатно.

– Эдик, свали. Я за твой ремонт Дамиру столько отстегнул, что ты теперь должен весь год у меня дома полы мыть.

– И воду пить! – снова влез Борис, отсалютовав стаканом.

– Триста плюс премия по итогу месяца. Разговор закончен.

Эдик исчез, напоследок пробормотав что-то про жлобов.

– Надолго ему хватит батареи?

Пёстельбергер пожал плечами и вернулся к столу. Выдвинул ящик, нашарил пачку сигарет.

– Дамир говорит, лет на десять. А там, может, и технологии подтянутся до Марининого уровня.

– Он хоть не на живую её из кибера вырезал?

– Да не, этому Бэну полголовы снесло, я сам видел. – Глеб нахмурился от неприятных воспоминаний и перевёл взгляд на висящую над столом картину. Кандинский исчез. Место абстракции занял чёрно-белый парень с лицом, наполовину закрытым платком. Он замахивался, собираясь швырнуть букет цветов.

– Настоящее? – Борис кивнул на граффити, перехватив задумчивый взгляд детектива.

– Шутишь? Знаешь, сколько стоит подлинник?

– Ну, так тебе Фархатов перед смертью кучу денег перевёл. Думаешь, я не в курсе? Не забудь, кстати, налоги заплатить, а то попадёшь ко мне на стол.

– Кучу-то кучу, да только половина уже разошлась. Ты не видел, что тут творилось после обыска. Даже, блин, вешалки из шкафа пришлось заново покупать. Потом Дамиру надо было заплатить, чтобы подрезал записи со своей камеры. Не в первозданном же виде их было в полицию нести. Эдика бы тогда запалили. Да и я много чего наворотил… А вчера от адвокатов счёт пришёл, так я…

– Хорош прибедняться, – прервал поток жалоб чёрствый, как просроченный пряник, Борис. – А Дамир, выходит, действительно всё это время смотрел твоими глазами?

– Не всё время. – Глеб неловко потёр шею. – Так, поглядывал… А как понял, что дело движется к кульминации, сообщил Фуре. Вика убедила его помочь. Сообщать кому-то третьему было опасно, могли нарваться на человека Оталана или Фархатова.

– А кто тебя сдал в «Алхимии», уже выяснили?

– Не-а. Может, кто из мастеров. Дамир к себе многих выходцев из «Роботеха» переманил.

– Теперь-то этих выходцев – как говна за баней. И переманивать не надо.

Приятель был прав – новое руководство корпорации начало с тотальной кадровой перестановки. Одна волна увольнений следовала за другой, подбираясь к самой верхушке. Специалистов, заподозренных в малейших симпатиях к идеям семьи Фархатовых, сокращали, отправляли на досрочную пенсию или переводили в какой-нибудь юрюнг-хаинский филиал.

Фархатов заплатил огромную цену, но добился своей цели. После событий в «Вастуме» инвесторы по всему миру наперегонки отзывали финансирование проектов по совершенствованию антропоморфных киберов. Мелкие конторы разорялись, крупные несли убытки. Обеспокоенным гражданам можно было сколько угодно объяснять, из-за чего произошла резня, но они продолжали жечь оптовые склады и громить магазины, хоть как-то связанные с робототехникой. Количество расправ над домашними и служебными киберами и вовсе не поддавалось подсчёту.

Глеб не сомневался, что попытки создать разумные машины возобновятся, как только уляжется шумиха, а самые отчаянные психи выпустят пар. У властей наверняка имелись на «Роботех» далеко идущие планы. Но это уже не его проблемы.

В кабинет вломился Эдик, с порога скомандовал компьютеру:

– Официальный канал Восточного на ютубе! Включи!

На виртуальном экране с оглушительным шумом взлетала ракета.