По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

Некротика. Теперь я тоже её чую, и сила земли внутри беспокойно ворочается.

Кощеев щурится, перекидывает посох в левую руку.

– Екатерина, я ещё раз повторяю – не геройствовать лишнего. Кому драться, у нас есть, а вы забегаете в дом и занимаетесь пленниками.

Я не отвечаю. Глаза щиплет, чужой пульс отзывается в голове эхом.

– Кать, – говорит Влад, не глядя на меня, – ты там это…

– Я постараюсь.

Местная «охрана», несмотря на стрельбу, подбирается ближе. По сравнению с этими тварями Ванечка выглядел почти прилично – и одежда была целой, и сам он сгнить не успел, и ошмётки плоти не отваливались, и кости не торчали. Откуда эти только выкопались… Хотя понятно откуда, Евгений ведь говорил, что здесь недалеко кладбище. Мне в голову упорно лезут ассоциации с компьютерной игрушкой про зомби, ящерка на запястье цепляется за кожу коготками, на кончиках пальцев дрожат огненные плетения. Сашка поудобнее перехватывает копьё, треплет по макушкам напряжённых мантикор. Гошка тычется мне в ухо сухим носом и тихо урчит. Кощеев хищно усмехается и жестом подзывает магов ближе.

– Мы пошли. Ждёте красной вспышки – и за нами, ясно?

Чего ж тут неясного.

Спецназ по команде срывается с места. Маги тёмными тенями бегут по склону, чёрные плащи развеваются крыльями: Кощеев со своими впереди, некроманты следом. Один из оставшихся спецназовцев встаёт рядом со мной, видимо, чтоб успеть поймать, если рвану следом.

Мне очень хочется рвануть.

Тук-тук. Тук-тук.

Тяжело…

Пламя беснуется внутри, пытается вырваться наружу, но оно убьёт обоих.

Хуже, чем убьёт.

Маги врываются в гущу мертвецов, белые вспышки вперемешку с тёмными полупрозрачными щупальцами. Спецназ прикрывает их огнём, но это лёгкий бой, в первые же секунды количество «охраны» уменьшается вдвое.

Тук-тук.

Сашка сжимает мою ладонь и тут же отпускает.

Тук-тук.

Кощеев вскидывает руку с посохом, алое облако в единый миг окутывает поле боя и почти сразу рассеивается. Оставшиеся на ногах твари рассыпаются на куски.

– Вперёд, вперёд, вперёд!

Бежать тяжело: тапки с меня норовят свалиться, а под ногами рыхлый пепел, куски дерева, изогнутые корни. Сашка подхватывает меня под локоть, я стискиваю зубы и очень стараюсь не споткнуться, особенно когда среди обгорелых веток начинают попадаться кости – грязные, жёлто-серые, старые даже на вид. Кощеев со своими уже рванул дальше, на поляну, и там что-то грохает и вспыхивает.

Пол под лопатками вздрагивает. На лицо сыплется земля.

Страшно, до тошноты, до боли под рёбрами, ещё немного – и страх перевесит, сила сомнёт хрупкое человеческое тело.

Надо держаться.

Тук-тук.

Ветки прямо перед нами дёргаются, из-за обломка дерева высовывается скалящийся череп со светящимися глазами. Тварь неловко опирается на руки, приподнимается, за голыми рёбрами чёрно-красное месиво мерцает и пульсирует, как угли в мангале. От выстрелов мертвяк дёргается, шипит, свечение в груди тускнеет, от удара копья он отлетает на пару метров, но и там упорно пытается подняться.

Рядом со мной возникает Ундина.

– Смотри!

Она раскрывает пустую ладонь, с резким хлопком смахивает с неё плетение, похожее на крупную снежинку, и тут же ещё одно, ещё, ещё. Тончайшие ледяные диски врезаются в тварь, режут на куски, перебивают шею. Я пытаюсь повторить, с дисками выходит не очень, но направленный мною кусок льда отрывает отлетевшему черепу челюсть. Свет в глазницах гаснет.

Один из спецназовцев оглядывается и коротко матерится.

– Они восстанавливаются! Бегом!

Бегом не выходит. Оглушённые Кощеевым твари пытаются собраться заново, получается у них не очень, но мне думается, это дело времени и магической подпитки от создателя. По дороге мы успеваем одолеть ещё пяток полудохлых скелетов: чистым стихийным льдом, от которого не защищает некромантия, и грубой физической силой – если двинуть скелет кулаком, древком копья, прикладом автомата или резким порывом ветра, он отлетает с дороги, теряя кости.

Поляна выглядит так, как в моих видениях – чёрная угольная корка, старый сруб в центре, кривой и жуткий, совсем как тот, что мы видели весной. Команда Кощеева окружает дом, машины останавливаются на краю поляны, пулемётчики, спецназ и маги слаженно лупят по чему-то невидимому, а оно отзывается звенящим гулом, но не поддаётся.

Я пытаюсь сделать шаг, но спецназовец ловит за локоть.

– Нужно перенасытить щит, – поясняет быстрым шёпотом. – Ждём.

Я стискиваю кулаки и заставляю себя оставаться на месте, хотя внутри нарастает ощущение паники. У нас так мало времени, ну сколько можно возиться с этим щитом, маги там или что?!

Тук. Тук. Тук.

Дыши, только дыши, мы ведь почти рядом, ещё немного…

Кажется, я говорила вслух. Прямо передо мной вырастает Игорь, лицо перекошено яростью и страхом.

– Сколько?! Сколько осталось?!

Беспомощно пожимаю плечами. Прямо сейчас они живы, и мне чудится, что это «сейчас» становится тяжёлым, неповоротливым, давит на спину, заставляет напрягать мышцы, словно мне самой нужно протаскивать его вперёд, вращать гигантские шестерни невидимых часов, секунду за секундой, щелчок за щелчком. В какой-то миг я осознаю, что Адель тоже меня слышит, и её мысленный крик оглушает, бьёт по нервам.

Помогите!

Пожалуйста!

Меня скручивает от боли, не сразу получается сделать вдох. Ундина коротко ахает и падает на колени, по её лицу текут слёзы. Сильф сгибается пополам и утробно рычит, а потом распрямляется пружиной, превращается в белое пламя, вырастает вдвое, бросается к дому, и мне хочется крикнуть вслед, что он придурок и чтоб стоял на месте, но дыхания не хватает. Белый сполох с размаху влетает в невидимую стену, звон, грохот, вспышка…

Порыв ветра бьёт по лицу, мелкие камешки царапают щёки, угольная пыль забивает нос. Тем, кто стоял рядом, повезло ещё меньше, взрыв щита расшвырял людей в стороны, но и спецназовцы, и маги почти сразу вскакивают на ноги, видимо, приложило не так уж сильно.

Основной удар достался Сильфу.

Он лежит на земле, в человеческой форме, ровно посередине между мной и домом. Дёргается, тихо стонет, переворачивается со спины на бок – на рубахе чёрно-серые разводы и смазанные красные пятна.

Сильфа я тоже слышу.

Ему плохо, ему больно, и меня швыряет вперёд странное ощущение, что я могу помочь. Я успеваю пробежать половину расстояния, как сзади, от Ундины, приходит беззвучный вскрик, и вспышка страха, и ярость, и я спотыкаюсь, взмахиваю руками, теряю равновесие, падаю…

Это спасает мне жизнь.

Сильфа дёргает вверх. Человеческую фигуру окутывает белое пламя, огромный огненный шар бросается ко мне – если б успела добежать, спалил бы на