По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

class="p1">Маргарита и впрямь пыталась связаться с Гномом – не так уж сложно это оказалось, всего-то и надо было снять защиту и перестать прятаться. Она притворилась, что это была случайность, что не замечает воздействия, а он постарался не упустить своего шанса: уговаривал, обещал, насылал сны, из крошечных искорок сомнений раздувал целые пожары…

– Это ей я приносил живую воду, – быстро и нервно объясняет Кощеев. – Она помогала держаться, уменьшала воздействие. Он был очень осторожен, просил понемногу, что-то узнать, с кем-то поговорить. А потом…

Да – спецназ опоздал к ритуалу Зверева не случайно.

Гном должен был вырваться.

– Его нужно уничтожить, – говорит Кощеев. – Они, – жест в сторону элементалей, – не давали нам ни информации, ни силы, но и сами бездействовали. Ты видела распечатки, по Беленкову, по другим, и это далеко не всё. Но туда, где он находился, мы никак не дотягивались. Пришлось рисковать.

Зверев тоже мог бы жить… Хотя я и о нём не жалею. Только о том, что паразит прицепился к Владу.

Да, медведя тоже выпустила Маргарита.

– Она должна была меня сразу подчинить, – вклинивается в беседу незнакомый голос. – Но дала добраться до Матвея. Если б успели с «пыльцой», могло и выгореть.

Мужчина рядом с Кощеевым очень похож на Сашку. Он бледный и худой, как после тяжёлой болезни, но, когда ловит мой взгляд, улыбается.

– Спасибо тебе. И… поздравить же нужно, да?

Да идите вы к лешему с вашими поздравлениями, Евгений-как-вас-там-по-отчеству-не-помню…

…Меня оттаскивают, вздёргивают на ноги, прижимают локти к бокам. Захлёбываюсь рыданиями, пытаюсь вырваться, но сил, моих человеческих сил, не хватает. Незнакомец в чёрном за руки волочит Олега по земле, тот не сопротивляется, в пепле остаётся широкая борозда. Меня колотит дрожь, я заставляю себя поднять голову…

– Ельник, – проговариваю сквозь стиснувший горло спазм. – Чёрный дом… Он там… Часть леса выжжена… Пожар… Больно… Карту дайте…

Сашка сгребает меня в охапку, я беззвучно плачу, прижавшись к его плечу. Внутри всё скручено так, что выпрямиться не в моих силах, но голос Сильфа в голове звучит безысходностью: он всё ещё не может поймать ориентир.

Да, Маргарите пришлось приготовить омолаживающее зелье и намешать туда «розовой пыльцы». Только тогда Гном подпустил её ближе.

И вцепился крепче.

В зелье была не одна «пыльца». Оно должно было ослабить связь духа с умирающим телом, помешать использовать магию, и тогда Гнома можно было бы взять в плен силами спецназа. Но случившийся рядом Дементьев об этом не знал и действовал по алгоритму, составленному против восставших мертвецов. И Гнома в итоге упустил, и сам потерял немало сил, и спровоцировал врага на поспешные действия на следующий день – но, надо отдать ему должное, потрепал противника он знатно.

Гному могла помочь лишь живая вода.

– …Живая вода, мёртвая вода, – хрипит старческий голос. – Его предки давно знались с этой стихией, а мне её не хватает. Ты можешь позвать его воду, и он будет жить, но я заберу твой огонь. Или ты оставишь его умирать и умрёшь сама. Делай свой выбор, Адель.

Жуткий смех – морозом по коже. Холодная, сырая земля под лопатками. Верёвки на запястьях и лодыжках. Тёмный погреб. Светлый квадрат над головой. Чёрный силуэт в квадрате. Шёпот рядом:

– Не слушай, не поддавайся, плевать на него, да на меня тоже, слышишь?! Превращайся, улетай, зови наших… Ему нельзя сдаваться…

Крышка люка опускается медленно, квадрат становится прямоугольником, потом узкой щелью.

Темнота.

– Адель… Уходи… Ты ведь можешь…

Не могу… Не может… Не можем…

Стук земли по крышке.

Темнота.

Холод.

Мы умрём вместе, потому что…

– Катя!

Меня встряхивают за плечи так, что лязгают зубы.

– Не смотри! – рявкают рядом.

А я и так не могу ни смотреть, ни говорить, рыдания душат, страшно, больно, зачем так, за что, да что ж ты сволочь-то такая! Вою в голос, слёзы ручьями, лицо перекошено, пальцы сведены судорогой, ощущаю под ладонью бумагу, не смотрю на карту, но есть связь, есть место…

Потом становится чуть легче – кто-то сообразил надеть на меня амулет.

– Я видел! – рычит рядом условно знакомый голос – когда я слышала его в последний раз, от него не вибрировали стены и пол. – Я могу дотянуться! Нужно сейчас, быстрее!

– Игорь Сергеевич, я понимаю, но…

– Ни хрена не понимаете!

– Да дайте же мне договорить! Это жизненно важно…

– Он умрёт! Они оба сейчас умрут! Гном хочет собрать дракона, я знаю, он меня звал! Я не поддался, и они не поддадутся, нельзя ждать!

Я пытаюсь набрать побольше воздуха, но Сашка успевает быстрее.

– Заткнулись оба!

На миг повисает тишина. Я кое-как сажусь, Сашка поддерживает меня под локоть. На моих коленях лежит карта области, и нужное место отмечено жирным чёрным пятном. Поднимаю руку – ладони измазаны пеплом.

Евгений присаживается рядом и щёлкает пальцами.

– Я знаю, где это. То место, где мы с Матвеем… Саш, помнишь?

Сашка вглядывается в карту.

– Старое кладбище недалеко от сторожки было, – вспоминает он.

– А в сторожке погреб, – медленно выговариваю я. – А в погребе… на сколько хватит воздуха для двух человек?

Кощеев тихо матерится, а потом хватается за рацию, но, когда я встаю, тут же отвлекается.

– Не сметь! Никуда! Без приказа! Мне одной инициативной хватило за уши! Александр, угомоните свою жену, или я…

От такой формулировки я на миг теряю дар речи – но не способность вызывать в глазах и ладонях огонь.

– А вы моей жене не грубите, – огрызается вместо меня Сашка, но за руки меня ловит. – И вообще, женились бы вовремя сами, обеспечили своей Маше регулярную половую жизнь, и не было бы столько проблем, а то вон до чего баба дошла от недо… – Сильф рядом хрюкает и пихает его локтем, он тут же поправляется: – От недостатка внимания! А вы чего подумали?

А я ничего уже не думаю. Мне тяжело дышать, и голова кружится, я пытаюсь сделать шаг, наступаю на подол, едва не заваливаюсь, но меня подхватывают с двух сторон. Немаленький кусок сарафана соскальзывает на пол, под ним изодранная рубаха.

– Мне бы… переодеться, – бормочу сквозь зубы, заставляя себя стоять.

– Я за сумкой сгоняю, – тут же обещает Влад. – Ты присядь. И это, Кать…

– Живы. Пока живы.

Он угукает и уносится с топотом. Я присаживаюсь на лавку рядом с Маргаритой, ставлю локти на колени, упираюсь лбом в ладони. Гошка тут же провинчивается между моими руками, прижимается к животу, сворачивается горячим клубком.

– Что вы там говорили про птицу?

Она молчит так долго, что мне кажется, не услышала или снова отключилась. Кощеев на фоне с кем-то ругается и требует