По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

выскакивает Сашка, оглядывается и бросается ко мне – или правильнее «к нам»? За ним несутся чёрными хищными тенями мантикоры. Страшно так, как ещё никогда не было, я каким-то шестым чувством понимаю, что Сашку сюда пускать нельзя ни в коем случае, но это, к счастью, доходит не только до меня. Высокая трава не даёт бежать, и Князев успевает его догнать, поймать за плечо и что-то рявкнуть в ухо.

Меня пробирает дрожь. Совсем рядом ощущается опасная магия, но ящерка моя на неё не реагирует, словно чужие чары парализовали и её тоже. То есть помощь я вызвать не могу… Но Адель-то может? Почему тогда стоит и не пытается даже?

Рядом с Саламандрой у колодца появляются Влад и Адамов. Лиц мне не видно и переговоров не слышно, хотя дедушка явно что-то внуку объясняет. Соваться вперёд они не спешат, так и стоят втроём, а перед ними Князев с Сашкой плечом к плечу, а по обеим сторонам – мантикоры, а напротив наш хоровод, и вся эта расстановка вдруг напоминает мне поле боя в компьютерной игре. Очень хочется истерично хихикать, но двигаться я по-прежнему не могу, только слёзы текут сильнее и дышать становится тяжело.

Что там должно дать сигнал к началу раунда – свисток? Гонг? Светящиеся цифры в воздухе? Друид-охотник начинает ход… Чёрные драконы имунны к магии… Красные драконы призывают цепную молнию… Боевой дух вашей армии…

На нуле.

Если я выживу, определённо сойду с ума. Или даже уже.

– Что же ты, княже, не пускаешь добра молодца к его зазнобушке? – насмешливо спрашивают откуда-то сверху.

Голос звенит в ушах и раскатывается эхом, однако утерянный было боевой дух тут же подскакивает. Потому что голос тоже мой, ёлки, неужели нельзя было кем-то другим притвориться?!

Злость помогает собрать мозги в подобие кучки. Куклы не нападают, да и когда нападали, особой опасности от них не было. Они не пытались убить ни меня, ни Князева, не старались захватить колодец с живой водой – просто бестолково пёрли на нас, подставлялись под удары и тут же вставали, чтоб подставиться ещё раз. Значит, нужны они для другого.

Например, с гарантией всех отвлечь, пока Гном будет… Что может быть нужно этой скотине? Снова попытается напасть на Влада? Захочет захватить колодцы?

И где опять Сильф с Ундиной?

– Выбирай, царевич, свою суженую, – предлагает звучащий из пустоты голос. – Девять девушек-красавиц, девять горлиц белокрылых, на которую сердце укажет, которую за руку возьмёшь? Угадаешь верно – счастлив будешь. Ошибёшься – и сам погибнешь, и товарищей потеряешь… – Голос ненадолго умолкает, а потом жёстко добавляет: – Пять минут у тебя.

Усилием воли смаргиваю слёзы. Если Сашка подойдёт поближе, я могла бы подать ему какой-то знак чисто глазами – если, конечно, у двойников глаза не движутся синхронно с моими. А вот интересно, если я могу просто смотреть, вдруг и с помощью магии тоже могу?

Сила отзывается неохотно. Я старательно плету свои кружевные линзы, краем уха слушая, как Князев и Сашка рычат друг на друга. Но близко не подходят, и правильно: мне наконец удаётся рассмотреть, с чем мы имеем дело.

Мне виден только один фрагмент плетения, но рисунок напоминает ажурную вязаную салфетку из тончайшей нити, и я тут же мысленно достраиваю круговую форму – символы в ней преобладают огненные и воздушные. Наверняка те девицы, которых мне не видно, тоже стоят внутри круга…

Стоп. Кукол было восемь, одна всё ещё у меня в кулаке, семь должны были превратиться. Выходит, девятая – сама Маргарита? Зачем?

Думаем логически. Если «салфетка» подпитывается от создательницы, та должна стоять в центре, где-то за моей спиной. Я прикрываю глаза и пытаюсь представить плетение целиком, как представляла карту в заклинании поиска. Магия на удивление отзывается, угрожающе вибрирует внутри, и я осознаю неприятную вещь: мы с куклами не просто стоим на рисунке, нити проходят сквозь одежду, тянутся по рукавам, оплетают ладони. Всё это напоминает паутину: стоит Сашке коснуться не той девушки, случится… Что?

Пожар? Взрыв? Зомби-апокалипсис?

Сашка меня узнает, не может не узнать, любую ложь он чует, а значит, никакого смысла в выборе и нет, то, что задумано Маргаритой, непременно произойдёт. Но это ведь против всякой сказочной логики, а она быть должна, потому что иначе незачем затевать игру. У царевича всегда есть возможность угадать любимую, и никакой обман ему не помешает, но злые ведьмы ведь обычно не участвуют в процессе сами, если только…

Додумать странную мысль я не успеваю. Справа от дороги кто-то орёт: «Всем оставаться на месте, работает Особый отдел!» – и в первый миг мне хочется глубоко и облегчённо вздохнуть, потому что в кои-то веки они не опоздали. Но тут же недостающие кусочки странной мысли выстраиваются в безумную, однако по-своему логичную догадку.

Не Сашка должен выбирать. Эта сказочка – для Кощеева.

Если целью перформанса было заставить Особый отдел снять маскировку, то она, несомненно, достигнута. Мне приходится изо всех сил скосить глаза, чтоб увидеть вооружённых спецназовцев, бегущих в мою сторону сквозь золотарник, и Кощеев с ними – для сегодняшней операции он снова помолодел и выглядит ровесником Князева.

– Машка, – рявкает он, – прекращай балаган! Я приказываю…

Над полем разносится женский смех, счастливый и безумный одновременно. Чужие эмоции сильны необычайно, меня задевает эхом, и мне вдруг тоже хочется смеяться. А ещё я чувствую чужой страх, и приближающуюся истерику, и у неё не получается, она не смогла, она ошиблась…

И он ошибётся.

Не может не ошибиться.

И все умрут.

Я даю себе ментального пинка, оглядываюсь и осознаю, что счёт пошёл на секунды – плетение начинает наливаться цветом, стебли, сквозь которые оно проходит, засыхают, роняют листья, скручиваются. Движение идёт от края к центру, и если вот прямо сейчас ничего не сделать, нам всем конец.

Но ведь «медвежья лапа» всё ещё на мне. И на Сашку она настроена, и на все его амулеты. Пусть её не видно из-за иллюзии, но если сгрести мысленно всю силу, до которой я могу дотянуться, скрутить в плотный клубок где-то внутри себя и всю-всю послать в амулет…

Меня обдаёт горячим воздухом, «медвежья лапа» под одеждой не просто вибрирует – трясётся и гудит, как трансформатор. В то же мгновение жаркая волна магии в плетении дотягивается до ближайшей куклы, и та вспыхивает, так же легко и быстро, как от моих огненных шаров, поджигает стремительно высыхающий золотарник, дым летит в лицо – ни отвернуться, ни закашляться. Я зажмуриваюсь…

И слышу крик.

Рёв.

Топот.

На меня налетает что-то большое и тяжёлое, сбивает с ног,