По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

резким скрипичным аккордом, рыжим и рваным, и дышать становится легче. На долгое голубое мгновение, звенящее хангами и колокольчиками, я наполняюсь водой от пяток до макушки, и тут же внезапный порыв ветра продувает меня насквозь, пробегает невидимыми пальцами по рёбрам, будто по клавишам рояля. Последними звучат ударные, грохот и шорох пригибают меня к земле, мне чудится, что я врастаю корнями в лесную почву, ухожу глубоко-глубоко – но тут же возвращаюсь.

– У него нет над тобой власти, – тихо и удивлённо произносит Ундина. – И надо мной теперь нет, ты… Кто ты?

А если б мне самой знать.

Делаю шаг, не отпуская её руки, чувствуя, как её недоверие тает, как растёт решимость. Сашка протестующе рычит. Кощеев дёргается и роняет посох.

Сильф падает на землю, пытается подняться. Мы с Ундиной, не сговариваясь, вскидываем свободные руки, направляя на него раскрытые ладони – как антенны, пытающиеся поймать сигнал, ещё немного, вот-вот. Гном зло рявкает, мне хочется закрыть уши ладонями, но руки заняты. Давай, Игоряша, миленький, стыкуйся, чтоб тебя, придурка!..

Сильфа подбрасывает вверх, вокруг него снова вспыхивает пламя, но я – или Ундина – успеваю поймать взгляд.

Есть. Есть контакт!

Он стоит на ногах, шатаясь, контуры человеческого тела размываются, дрожат, и через установившуюся между нами связь я чувствую, что ему плохо, тяжело и держать облик удаётся едва-едва. И ещё чувствую, что его почти додавили, и как только он поддастся…

– Ты не поддашься, – говорю уверенно, не столько голосом, сколько ощущениями и образами – они идут от меня через ту же связь, и Ундина усиливает, подпитывает, поддерживает. – Ты сильный. Ты молодец.

Гном зло хохочет.

– Молодец? Он был готов сдать тебя ведьме и знал ведь, что она может сделать! Не трать время, он ненавидит тебя, ты виновна в его смерти! Он…

– Ты пошёл в полицию, – продолжаю я, – не для того, чтоб наказывать. Ты хотел, чтоб мир стал лучше. Ты хотел помогать людям. Помнишь?

Он помнит. Он держится за это, и я вижу мелькающие образы – мальчик с синей машинкой, сбитые костяшки пальцев, хулиган, которому крепко влетело… И тот придурок, которого выволакивали из машины пьяным, и ещё один, посмевший поднять руку на жену и ребёнка, и ещё какие-то люди, образы мелькают так быстро, что не разобрать, но Игорь поднимает голову, и выражение лица становится осмысленным, и связь между нами тремя крепнет.

– Скольких ты спас? – спрашиваю вслух.

Ни мне, ни ему неважны точные цифры, но мы оба знаем – многих. Грубоватый, молчаливый, медлительный с виду здоровяк раз за разом вставал на пути тех, кто презирал закон, плевал на ценность человеческой жизни, считал себя выше прочих. Не ждал благодарности, не верил в чудеса, не ныл, не сдавался, не…

Медведь недовольно урчит, поднимается на лапы, мотает головой. Сильф всхлипывает, я чувствую, как Гном усиливает нажим, но для этого ему приходится отпустить остальных. На миг я пугаюсь, что сейчас Сашка или Кощеев всё мне сорвут, но опасения напрасны – маг хватается за рацию и что-то в неё зло рычит, медведь просто встаёт рядом со мной, а когда я делаю ещё один шаг, идёт тоже.

Игорь пошатывается, но мы с Ундиной достаточно близко, чтобы подхватить его под руки. На долгий миг всё вокруг замирает, он на самом краю: либо мы его удержим, либо…

Он нас убьёт.

Обеих.

– Ты ведь не хотел, – произношу я то, что он только думает. Крупная ладонь с длинными пальцами вздрагивает в моей руке, норовит расплыться, превратиться в грозовое облако, но связь чётче, крепче, и ему уже не нужно говорить – я сама ловлю ускользающие образы. – Ты подозревал, что Элис приворожила Олега. А он не поверил. И ты пошёл к ней… не к начальству? Ах, дурак был…

Он зажмуривается и тяжело, хрипло смеётся. Да, был дурак, надеялся найти доказательства незаконного приворота. Нашёл, ага. На свою голову.

– Ты ведь тоже, – бормочет он, не открывая глаза, – не хотела. Ты не…

Он не договаривает, но я понимаю.

Я его не убивала.

Сейчас, когда между нами натянута нить силы и врать нет смысла ни себе, ни друг другу, мы оба понимаем, что произошло. Сила Саламандры отреагировала на его агрессию, встала на мою защиту. А в нём проснулась сила Сильфа…

И не дала совершить непоправимое.

Волна принятия, симпатии, дружеской радости поднимается внутри – моя магия реагирует на установившуюся связь. Сильф неуверенно улыбается, Ундина негромко смеётся, и я слышу лёгкий, невесомый отклик Саламандры – она тоже чувствует, она тоже с нами, у нас всё получится!

Рёв, полный ярости и злобы, сотрясает землю. Я успеваю увидеть, как чёрная фигура над домом взвивается вверх, от грохота закладывает уши, а в следующее мгновение меня саму укутывает кокон бело-голубого пламени. Гном с воем рушится на нас сверху, меня опрокидывает на землю и давит, давит, но мои защитники действуют на удивление слаженно – я не вижу и не слышу, но понимаю.

Они сумели объединиться. Два элементаля – это только половина Высшего дракона, и физически они всё ещё отдельны, но сознания, их и моё, настолько близки друг к другу, что мысли у нас общие.

Они-я-мы выставляем огненный щит, отшвыриваем Гнома, не давая ему обернуться.

Распахиваем крылья, взлетаем, и чёрная тварь отшатывается, съёживается, пытается скрыться в доме – там его источник силы, там его секрет, ему нужно совсем немного…

Хватаем когтями невесомое и почти бесплотное, рвём в клочья, иди сюда, сволочь, дерись, сражайся, сдохни!

Новый рёв, само пространство дрожит и воет, чёрная тень скручивается в вихрь, обретает плоть, бросается на них-меня-нас, но промахивается, потому что та часть, что осталась на земле без крыльев, велит возвращаться, отступать…

– …Зенитный комплекс! – ору я, срываю голос, закашливаюсь, и тут же по обе стороны от меня приземляются элементали, а в небе грохочет, рявкает, взрывается, горит…

Подкрепление. Наконец-то.

Над головой проносится вертолёт. За лесом свистит и вспыхивает – на помощь пришли системы ПВО. Чёрного дракона отшвыривает в сторону, вертолёты оттесняют его от поляны, и у нас есть ещё немного времени, чтобы задать Кощееву несколько очень важных вопросов. Я разворачиваюсь к дому, на бегу мысленно тянусь к Саламандре – мы успели, мы сейчас вас вытащим, всё будет хорошо!..

И натыкаюсь на тишину.

Не могу, не хочу верить.

В ушах колотится пульс – мой собственный. Все другие звуки исчезли, ушли за грань восприятия, и я только краем сознания отмечаю, что рядом возникает Сашка, всё ещё в медвежьей форме. Сильф добегает первым, вышибает дверь, дом вздрагивает и