На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

Но к посольству апарие ещё надо было добраться. Целых двенадцать дней пути! Если не случится задержки, что, в общем-то, происходило не так уж редко, как хотелось бы. Дальние космические перелёты – штука сложная.

Я нарочно приобрела билет в «секторе тишины». Так называются те отсеки хайлайнера, которые находятся далеко от центральной зоны, где, в основном, и сосредоточены все развлекательные пространства, предназначенные для борьбы со скукой во время долгого перелёта. Мои апартаменты находились в самом конце слепого коридора. В небольшой холл выходило ещё две двери таких же номеров, очень уютно – мало народу. Большая семья с детьми никогда не выберет такие места – слишком тесно. Весёлая компания тоже постарается взять бронь поближе к центрам досуга. Пассажиры с привилегиями и состоянием пойдут в вип-зону и будут развлекаться там на свой лад. Любое новое лицо в их компании тут же станет объектом пристального рассмотрения, в каждой развлекалке про светскую жизнь об этом говорится.

Так что я устроилась как можно незаметнее. Не хотелось, чтобы мне мешали думать о Сае. Но в холл я иногда выходила.

Там был экран во всю стену, транслирующий стрим с внешних систем наблюдения лайнера. Федеральные хайлайнеры не заходят в планетарные системы, они останавливаются только на GVS, дальних пересадочных станциях, а их строят исключительно за пределами кометной сферы, в чистом пространстве. Солнце Старой Терры отсюда видно только как небольшая звезда.

А вот у следующей остановки, локального пространства Сильфиды, рисунок звёздного неба уже другой. Здесь, помимо рукава нашей Галактики, можно увидеть спиральную структуру под названием Кишки Носорога. Терминал услужливо выдал мне на личный экран информацию. История возникновения, история изучения, приблизительная оценка положения в пространстве, нынешний статус…

Научное название не прижилось, его практически никто на слух не вспомнит, разве что пилоты, но и среди пилотов народное, так сказать, название, в ходу. Оно даже в федеральных лоциях присутствует: без толку форматировать мозги, проще оставить, как есть.

Назвали не учёные, ясное дело. Кишки Носорога относятся к Серым Пространствам, то есть, нет там никакого контроля и не было никогда, а будет ли установлен в ближайшее время – да хоть бы и в отдалённое! – огромный вопрос. Поэтому и прячутся там отщепенцы из всех миров. Сколько

Кишки Носорога – вовсе не другая Галактика, как можно было бы подумать, это – гигантский шрам на теле Вселенной. Когда-то в этой области пространства шли бои с применением коллапсаров и прочего оружия пространственного поражения. Сейчас давно уже всё успокоилось, но преступники всех мастей обожают прятаться внутри, потому что полиции сложно их оттуда выколупать. Сейчас принято решение постепенно окружить Кишки Носорога сферой следящих боевых станций, чтобы гвоздить ракетами всякого, кто попытается оттуда без разрешения высунуться. Полно развлекалок-пострельбушек на эту тему, кстати говоря, даже и с любовной линией; Полина смотрела.

На небесной сфере пылает настолько ярко, что кажется – протяни руку и окунёшься в огонь. И есть что-то завораживающее в спиральных рукавах, закручивающихся самым немыслим образом. Смотреть можно бесконечно, не надоедает. Оторваться трудно.

Я рисовала. Карандашом – звёздное небо и синюю спираль изломанного пространства. Паранорма подключится позже, придавая рисунку глубину и буйство красок. Я хорошо научилась уже обходиться почти без подручных средств. Хватало карандаша и специальной бумаги в особом, созданном именно для психокинетиков, альбоме. Федерация переживала бум на рисунки и дизайн с применением паранормы.

Теперь общий импульс приходил не через боль и нестерпимое желание хвататься за кисти и рисовать по первому же желанию. Сначала из точки разворачивалось полотно перед внутренним взором. Затем начинали работать руки. И только потом, полностью покорная моей воле, мощь начинала изменять набросанную штрихами и чёрточками, как паранормальный скан, основу.

Менялся в альбоме лист, менялись контуры рисунка, менялась, казалось, сама жизнь – маленькая жизнь, запертая в пространстве холста. Может быть, там, по ту сторону шероховатой поверхности, рождалась другая вселенная, как знать! Перейти в неё мы не можем, а вот подсмотреть за нею сквозь замочную скважину паранормальной картины – почему бы и нет.

И там тоже светят звёзды и живут разумные. Возможно, по-настоящему живут как раз они, а мы их отражения? И кто-то другой сейчас смотрит на меня с изнанки листа…

Поддавшись вдохновению, я добавила с краю руку с карандашом, которая рисует руку с карандашом внутри рисунка, а внутренняя рука, в свою очередь, тоже рисует эту, внешнюю. Изображение поплыло, разбиваясь на волны бесформенного света, а затем собралось вновь. И осталось только лишь запереть его своей подписью, чтобы больше не менялось и никого не смущало.

Пока я рисовала, хайлайнер развернулся и спиральная структура ушла из зоны видимости. Теперь среди звёзд проступали контуры пересадочного гейта, в котором как раз формировалось зеркало перехода.

Сначала вспыхнули тонкие очертания – чёрным на чёрном, затем контур начал наливаться алым светом. Красный цвет означал, что гейт открывается на вход. Выход всегда светится синим. Цвет никак не связан со свойствами гиперпространственных туннелей, просто раньше, когда межзвёздные путешествия только начинались, вход и выход обозначили такой маркировкой, для удобства. И так оно и осталось. Федеральный стандарт.

Я вдруг почувствовала, что не одна. Раньше меня облило бы сильнейшим испугом, и неизвестно, какой бедой бы это окончилось. Сейчас – даже ладони не вспотели. Парень, человек, молодой, волосы ёжиком, в свободной одежде нейтрального бежевого цвета – мягкие брюки, рубаха до середины бедра...

– Я помешал? – чуть смущённо спросил он. – Извините. Сейчас уйду…

– Останьтесь, – сказала я. – Это же общее пространство…

Мне не хотелось казаться невежливой. А ещё я с удивлением прислушивалась к своим собственным ощущениям. Прежнего ужаса не было и в помине, но что-то царапало. Не страхом, нет. Некоторой настороженностью, что ли. Не то, чтобы предчувствием неприятностей, но причины опасаться незнакомцев у меня всё-таки были. Учитывая, что где-то в Просторе бродит бывший адмирал Денис Костров, мечтающий меня убить…

Анна Жановна с лёгкостью определяла генетическую линию при одном взгляде на лицо человека. Есть определённые черты в фенотипе, которые закладываются специально как раз для такого быстрого опознания, и они общие для всей генерации. Линия волос надо лбом. Форма бровей. Губы. Сохранить разнообразие при общем шаблоне непросто, но задача разрешимая: из репродуктивных центров выходят вовсе не штампованные заготовки. Индивидуальность наоборот, привнесёнными извне общими признаками лишь подчёркивается! Но для любого биоинженера не составляет труда распознать плод своей работы.

И