На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

Мысли о том, что вот сейчас какой-нибудь сбой и всё отключится, в такие моменты от себя лучше гнать куда-нибудь далеко, чтобы никто не нашёл.

Мне отвели место в одной из таких белоснежных башен. Гостевые апартаменты, как можно было узнать из информационного экрана, любезно отправленного в память моего терминала. В башенке имелись несколько комнат, стандартный кухонный блок – адаптация под привычные человеку формы, но огромные панорамные окна, (а то и вовсе их отсутствие), открывались на великолепный вид в духе «костей не соберёшь».

И надо не дёргаться, когда сидишь за чашечкой кофе с отцом твоего возлюбленного на узкой веранде, совсем рядом с краем, не огороженным ничем. Я теперь постоянно носила поясной антиграв, подаренный когда-то мне Сае. Не взлечу, так хотя бы не разобьюсь о скалы!

У разлуки – вкус боли и цвет надежды. Камень здесь покрывал мягкий оранжевый с алым и золотым мох, по которому так приятно было ступать босыми ногами. Мох свешивался с краёв вниз длинной яркой бородой, и по нему плёлся вьюнок, раскрывая крохотные золотые воронки цветов. Ветер нёс бронзовую пыльцу, и она вспыхивала на солнце алмазными искрами. Красиво…

– Сае вернулся, – продолжил рассказ Мео. – Вопреки всем ожиданиям. И потом возвращался ещё не раз. Для чима не важно место, в котором он родился. Родная земля, родной город, даже родное гнездо – не имеет значения. Дом чима – там, где его любят и ждут. Я догадывался об этом, когда против всех правил привязывал себя к младшему сыну. Теперь я знаю точно. Он вернётся, девочка! Обязательно вернётся домой, как возвращался всегда. И если ты поедешь со мной… Если мы будем ждать вместе… Однажды он придёт к нам, потому что нас будет трое. Три якоря в реальном мире для потерявшегося в нереальности. Я, ты. И – моя жена, мать Сае. И она не смогла переступить через любовь к ребёнку, несмотря на то, что так повелевал ей тысячелетний закон.

Я молчала. Отправиться в родной дом Сае и ждать его там… Но… Не слишком ли просто? Не слишком ли покорно? Так ведь можно и всю жизнь прождать. Прождать и – не дождаться никогда.

– А если ему нужна наша помощь? – тихо спросила я. – Ну, вдруг. Если без нас он не сможет вернуться… Мы будем сидеть и ждать до тех, пока Вселенная не сожмётся в точку снова, и не дождёмся. Нет, должен быть и ещё какой-то выход!

– Чима вне привычной логики, – тихо сказал Мео. – Чима – не просто проклятие, чима – паранорма. А там, где действуют законы паранормальной физики, логике обычного пространства и логике любого разума – места нет. Если веришь и ждёшь, чима возвращается всегда. Я поднял архивы, я изучал биографии всех чима, оставивших хоть какой-то след в нашей истории, я наблюдал современников – с их согласия, разумеется. Я могу говорить, я знаю о чима много, больше, чем многие из нас. Они всегда возвращаются туда, где из любят и ждут.

– А если Сае попал в беду? – нервно спросила я, озвучивая самый страшный свой ужас. – Если – некому ему помочь? Если – совсем никто. Кроме нас…

– Если верить и ждать, то Сае вернётся, – убеждённо выговорил старый апарие. – Преодолеет любую беду и вернётся! Вот только вера должна быть глубокой и полной. Она должна быть настоящей. Как истинная любовь.

В словах старого апарие мне послышался упрёк: ведь Сае говорил мне тогда, чтобы я ему верила. А я усомнилась. И страшная паранорма-проклятие, чима, бросила его неведомо куда.

Я сомневалась и теперь! И ничего не могла с собою поделать. Мне просто было страшно. Любимый попал в беду, а я сяду и буду его ждать… ведь не получится же.

Воображение рисовало одну картину страшнее другой. Как мы спешим на помощь и опаздываем, не хватает лишь нескольких минут, а то и секунд. Сае сгорает, тонет, задыхается в вакууме. Возможно, прямо сейчас. А мы тут уговариваемся о том, как нам его ждать в его же родном доме…

Неопределённость требовала действий. Я не могла спокойно сидеть на месте в то время, когда любимый, возможно, погибал где-то там, в равнодушном Просторе!

Глава 28

На верхней площадке отведённой мне башенки гостевых апартаментов дул бесконечный ветер. Будь у меня крылья, он бы наполнил их. Но я не умела летать…

Я развернула силовую защиту площадки, была здесь ещё и такая. Апарие всегда заботились о тех, кто ещё или уже не мог летать: о детях, о пожилых, о бескрылых чужаках. Их здания всегда строились с расчётом на то, что не каждое крыло способно почувствовать ветер. И от этих принципов не отступались никогда, даже в посольской миссии, где по определению не могло быть ни детей, ни стариков, а чужих, в общем-то, можно было принимать в центральном зале и в комнатах, предназначенных для переговоров.

Рыжее солнце садилось в дымке испарений. Горы расходились в стороны, слева и справа, а впереди, за уютной долиной полноводная река множеством рукавов впадала в океан. Я помнила карту. Не в большое озеро несла свои воды река, и не в море, а в океан. За океаном стояли города-пирамиды самих тауронов и находились дипломатические миссии других народов.

Здесь цвело лето, вечное лето той части планеты, что отводилась для теплолюбивых гостей. Тауроны умели управлять климатом, причём не только целиком по всей планете, но и по частям, что было высшим пилотажем. Попробуй-ка, увяжи друг с другом все многочисленные климатические зоны так, чтобы соблюсти баланс и атмосферную динамику планеты не нарушить!

Я вытянула из сумочки неизменный альбом. Хотела нарисовать пейзаж, но получилось про Сае.

Я помнила, как ко мне пришло видение под ледяным небом Старой Терры. Повелительное чувство сопричастия к тому полёту навстречу свету и свободе. Вот только я не знала, долетел ли Сае до заветного выхода или же у него не хватило сил. Да, да, я знаю, знаю! Надо надеяться и верить, верить и надеяться, ждать… но я не могла. Мне хотелось куда-то бежать, что-то хватать, спешить на помощь, все мои чувства, паранормальные и обычные, вопили о том,