На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

– Спасибо вам, Мео, – тихо сказала я. – Я даже не знаю, как отблагодарить…

– Это подарок. За подарки – не благодарят.

И тогда я обняла его. В порыве чувств, как обняла бы старшего родственника. Отца, которого я не знала. Не считать же отцом адмирала Кострова, в самом-то деле! Да, одна из его клеток породила меня, но его не было рядом, когда я продиралась через кризисы своей нестабильной паранормы, а потом он и вовсе захотел меня убить. Он же знал! Уверена, знал. Не мог не знать!

Мео укрыл меня крылом на миг, почти так же, как Сае когда-то. Я в полной мере ощутила его любовь и поддержку. И надежду. Он очень надеялся, что я помогу ему вернуть сына.

Белый кристалл. В информе о нём оказалось крайне мало сведений. Пространственные разломы образуют три типа кристаллов – чёрный рубин, кровавый изумруд и белый кристалл, последний – самый редкий и самый ценный. Все три типа кристаллов умеют накапливать и распределять паранормальную энергию, высоко ценятся среди психокинетиков, вот только работать с ними умеют далеко не все, и, в основном, не в Земной Федерации.

А у меня их было теперь целых два. Изумруд подарил мне Сае, и он поглотил в своё время паранормальный выброс страшной силы, не позволив мне в момент кромешной боли развалить на атомы всё вокруг в зоне поражения. Сила белого кристалла выше, но в чём она проявляется, федеральный информ не знал. А спрашивать у самого Мео мне показалось не очень правильным: похоже, почтенный ювелир и сам толком понимал всех свойств камня.

Огранить его правильно – сумел, благодаря тайному знанию, передавшемуся в его семье от отца к сыну в течение многих поколений. А вот понять – не мог.

***

– Всё готово?

– Да, отец.

– Начинаем.

***

Я стояла на вершине башенки своих гостевых апартаментов и смотрела на заходящее солнце. Оно падало накосо за скальную гряду слева, большущее, оранжево-алое, в строчках перистых облаков. В обычном мире, не имеющем тотального климат-контроля, такие облака означали перемену погоды, вплоть до штормового предупреждения на следующие же сутки. Здесь никакому шторму не дадут разгуляться.

Все, кому нравятся шторма и прочий разгул стихий, отправляются в другие миры, на экстремальные сафари типа «Один на один с дикой природой». Где, к слову, вероятность погибнуть ненулевая. Впрочем, турист, проходя через арку портала, подписывает соглашение, по которому ответственность за свои жизнь и здоровье берёт на себя, и к фирме претензий никаких не имеет. Умер? Сам виноват…

Зловещий закат в багровых тонах теребил и теребил душу: что-то будет! Не зря мне вспомнились эти сафари на выживание. Их, эти сафари, иногда показывали в развлекалках, до которых сама не своя была Полина. Подозреваю, создатели развлекалок те сафари приукрашивали изрядно. Может, им тур-операторы, занимающиеся этим направлением, за рекламу приплачивали, не знаю. Уж очень легко там герои выпутывались из различных неприятностей, всё преодолевали, призы, если они предусматривались системой, – брали, домой возвращались на обеих ногах.

А здесь…

Я зябко обхватила себя ладонями за плечи. Хоть и стояла под защитным барьером, и ветер не мог пробраться сквозь него. А всё равно, холодом по позвоночнику катились одна волна за другой. Что-то будет. Что-то будет вот прямо сейчас…

Терминал тихо тренькнул в кармане. Пришло сообщение… странно. Никаких сообщений я сейчас не ждала – ни от службы доставки, ни от поисковых служб, от которых я ждала сведений о моём Сае. Поисковики отчитывались раз в десять дней, и последний раз отчёт от них пришёл вчера, разве что…

Разве только что они нашли!

Я поспешила вниз, и уже там, прямо в коридоре, поспешно активировала терминал.

Сначала пошла заставка информационной службы. Ну же! Ну! Быстрее!

А затем… Меня бросило спиной к стене и словно бы к ней приморозило.

Кадры. Картинка. Видео. Больничная палата, реанимационный модуль, и в нём, в нём, в нём… Я смотрела и меня накрывало безумным ужасом. Как будто ожила моя вчерашняя картина, зарисовка из блокнота, с умирающем Сае в больничной капсуле. И ведь это же я, я, я своими руками, сама, нарисовала сама… с паранормой своей необычной и нестандартной, будь она проклята!

«Когда с тобой рядом живёт чима, слишком многое приходится отдавать на откуп вере, – говорил мне отец моего Сае. – Разум здесь бесполезен и даже вреден, от разума в вопросах веры всегда одни лишь неприятности. Надо верить… и не сомневаться ни на один миг. Как я верю в то, что сын мой всегда возвращается, и так оно потом и случается в действительности. Так и ты верь в то, что найдёшь своего мужчину, девочка! Если веришь и если любишь – возможно всё!»

Я поначалу даже не восприняла звук страшного сообщения…

Смотрела на кадры, видела Сае – боги Галактики, он живой, живой, живой, пусть даже раненый, пусть даже и в капсуле, главное – живой и он нашёлся!

А голос совершенно недвусмысленно велел мне срочно покинуть локальное пространство Мнараллы и лететь на Скиннерву… боже, где это?! Лететь на Скиннерву в одиночку. Никого с собой не брать. Никому не сообщать. Если я хочу застать своего ненаглядного в живых.

Сае попал в беду. Он в плену. Его насильно держат в анабиозе!

Потому что никогда он не стал бы сотрудничать с негодяями добровольно.

Сообщение стёрлось. Само по себе. Должно быть, в нём был заложен таймер. Мне дали время ознакомиться с посланием, испытать потрясение, утратить разум на какое-то время – а собраться с мозгами и скопировать видеосообщение, да – не дали. Тот, кто составлял его, хорошо меня знал. Всё было рассчитано до секунды.

Я с размаху села на пол прямо там, где стояла. Схватилась за голову, еле сдерживая рвущийся из меня крик. Сае в плену! У каких-то негодяев. Которым зачем-то нужна ещё и я. Зачем? Почему? Для чего?!

Что же мне делать теперь, что делать, что?

***

Скиннерва – соседнее с Тауроном локальное пространство. Один прыжок на рейсовом. И так удачно, рейсовый сейчас стоит на дальней пересадочной, если потороплюсь прямо сейчас – успею.

А не успею, надо где-то искать яхту. Точнее, хозяина яхты, который согласится перебросить меня на Скиннерву. Или я что-то не понимаю,