"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Что-то ударило Элару в спину, и она упала в объятия Паллино. Открыла рот, чтобы закричать, но вместо звука оттуда хлынула кровь.

В кабине раздался пронзительный вой:

– Нет!

Руки Паллино обхватили спину возлюбленной, ища хвост злобной машины.

Элара обмякла. Паллино сжал пальцы на витиеватом металле и с отчаянным криком, от которого мог настать конец света – впрочем, для Паллино он вполне настал, – вырвал мерзкую тварь из спины Элары. Голова нахуте продолжала вращаться, разбрызгивая кровь и кусочки мяса в лицо Паллино и в люк. Старый солдат гневно уставился на убийцу Элары, не до конца осознавая случившееся, и расколотил голову и карбоновые зубы змея о переборку.

– Нет! – воскликнул он снова, выбросив разбитое оружие из люка. – Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! – Он обнял голову Элары. – Я ведь так долго тебя искал.

Паллино поцеловал Элару, но ее голова откинулась.

Было слишком поздно. Элара умерла.

Секундой спустя другого солдата пристегнули, и Бандит развернул тяжелый неповоротливый шаттл. Мы двигались, но все вокруг как будто замерло. Раны от нахуте всегда тяжелые; зубы дрона перемалывают кости и внутренние органы, оставляя дыру диаметром в дюйм. Эта рана не прямая, как от меча или кинжала, а изогнутая, вроде отверстий, что оставляют черви во фруктах. Паллино не позволил дрону целиком забраться в Элару, но тот все равно успел нанести непоправимый урон.

У нее не было шансов выжить.

– Пал, тебе придется ее отпустить, – как можно ласковее сказала Айлекс. – Мы не можем взять ее с собой.

Она была права. Внутри «Ибиса» и без того было тесно, и положить тело было попросту некуда.

Паллино повернулся к ней – и ко мне. Никогда прежде бывалый вояка не выглядел таким опустошенным и надломленным. Его губы дрожали в попытке выговориться.

– Я… – В его пронзительных голубых глазах впервые на моей памяти появились слезы. – Я… мы можем положить ее в фугу.

Он рассуждал верно. Если достаточно быстро довезти ее до «Тамерлана» и «Ашкелона» и поместить в ясли для фуги, то можно не допустить смерти мозга. Поврежденные органы можно вырастить заново.

– Не успеем, – ответила одна из спасенных, худая женщина с зеленой звездой медика на плече. – Она должна быть готова к заморозке не позднее чем через десять минут, а у нас даже аптечки нет.

Словно в подтверждение этих слов «Ибис» качнулся, и через открытый люк донесся шум резни и предсмертные крики.

– Мы не можем ее взять, – повторила Айлекс. – Ты не можешь. Ты нам нужен.

– Паллино, – раздался отдаленный сухой голос. – Прости.

Только когда слова прозвучали, я понял, что сам их произнес.

Хилиарх ошалело посмотрел на меня. Его голубые глаза стали темнее, чем пустые глаза сьельсинов.

– Я… – Он зажмурился, кивнул один раз, затем еще несколько, словно убеждая себя. – Прости, – выдавил он и отпустил Элару.

Та покачнулась назад, изящно соскользнула на край люка и выпала наружу. Не открывая глаз, Паллино врезал кулаком по кнопке закрытия люка и сполз на пол у переборки.

Сейчас было не время оплакивать Элару.

– Лорд Марло? – обратился ко мне молодой круглолицый легионер, бритоголовый и бледный. – Где мы находимся?

Я удивленно моргнул в ответ. Парень был плебеем, вряд ли старше двадцати лет. Вряд ли старше, чем был я, когда сбежал с Делоса. Я заметил, что и другие внимательно смотрят на меня. Только Паллино не поднимал голову. На его лице лежала скорбная тень.

«Где-где… В аду, – едва не вырвалось у меня. – И нам еще долго из него выбираться».

– Это их дом, солдат. Точнее, место, которое можно считать их домом, – сказал я.

Некоторые побледнели. Я заметил, что хилиарха Петроса среди солдат не было. Он остался на земле.

Шаттл задрожал. Я обернулся, придерживая на плечах сьельсинский плащ, и подошел к кокпиту, где Айлекс склонилась над пилотирующим Бандитом. Впереди стальной горой высился «Тамерлан».

– Нас подбили? – спросил я.

Айлекс взяла Карима за плечо.

– Босс, если вы выскочите из шаттла, я вас убью, – ответил ассасин.

Мне было не до смеха.

– Проклятые химеры по нам стреляют, – сказал Бандит. – Щиты держатся.

Он заложил вираж направо, к корме разломленного «Тамерлана».

– Бандит, вы где? – раздался в динамиках шаттла и в моих голос Валки.

– Над кораблем. В трех милях по левому борту.

– Найдете, где сесть?

– Так точно, доктор, – ответил норманец.

– Адриан с вами?

– Я здесь! – ответил я, перекрикивая звуки стрельбы в тысяче футов под нами.

Бандит поднял «Ибис», чтобы перелететь через фюзеляж линкора и одновременно выйти из зоны досягаемости нахуте и орудий химер.

– Мы потеряли Элару, – без обиняков, хрипло сказала Айлекс. – И Бастьена.

– Мы теряем всех, – добавил я, прислонившись к люку.

Слова Айлекс показались мне неуместными, почти безумными. Внизу погибал весь Красный отряд. И я должен был погибать с ними, а может, даже на алтаре.

– Khun! – выругалась Валка на родном языке.

Я представил, как она добела стиснула кулаки над приборной панелью «Ашкелона».

– У меня почти все готово. Поторапливайтесь! – крикнула Валка.

– Торопимся как можем, – процедил Бандит.

Шаттл промчался сквозь столб черного, как сама преисподняя, дыма. Впереди, словно горы, возвышались стены Актеруму. Увидев их впервые, Айлекс ахнула.

– Это ксенобиты построили? – спросила она.

– Они за всю свою историю ничего не построили, – ответил я, и все, включая Бандита, удивленно покосились на меня.

Тут «Ибис» содрогнулся от взрыва, и норманец выругался и накренил шаттл налево, почти пикируя к «Тамерлану». Айлекс отбросило на меня, и я поймал ее в дверном проеме. Солдаты закричали и попадали, гремя, как монеты в копилке. Карим дернул штурвал на себя, выровняв машину всего лишь в десятке ярдов над черным песком. Кажется, я прежде не видел «Тамерлан» снаружи так близко. Адамант на деле был не черным, а угольно-серым, почти пористым. Защитная пластина под легким уклоном уходила вверх и влево от нас, возвышаясь под темнеющим небом, словно плита древнего мегалита. Там, где материал разошелся по швам между сегментами фюзеляжа, виднелись глубокие борозды. Каждый сегмент был, по сути, одной молекулой, растянутой на тысячи футов в длину и сотни в ширину и соединенной с углеродно-титановым каркасом линкора.

Корабль не выдерживал собственного веса.

В алюмостекло кабины ударил красный свет, и шаттл вздрогнул от нового взрыва.

– Noyn jitat! – прошипел Бандит. – Почти попали.

– Кто стреляет?

Раздался страшный вой, высокий и протяжный, заглушив даже звук из внутренних динамиков шаттла. От такого звука могло треснуть даже алюмостекло.

– Это «Белая рука», – сказал я и сам удивился, каким тихим был мой голос.

Словно в ответ на вопрос, который