"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

никто не успел задать, узкий белый силуэт приземлился на шаттл, схватившись за кокпит тонкими руками. Широко раскинулись перепончатые крылья, заслонив обзор. Красные глаза Ауламна уставились на меня сквозь крышу. Не сказав ни слова, вайядан вновь испустил истошный крик, и над его левым плечом сверкнуло нечто похожее на хвост скорпиона. Я узнал энергокопье в момент выстрела и толкнул Айлекс на пол, прикрыв собой. Невидимый луч ударил в кокпит, и каркас засиял. В месте попадания алюмостекло оплавилось и покраснело.

– Сбрось его! – крикнул я, слыша, как за спиной в замешательстве перекликаются солдаты.

Бандит дернул штурвал вверх и в сторону, исполнив «бочку» над «Тамерланом» и вдоль его покатого борта. Он уводил нас все дальше от гущи сражения, и теперь мы оказались над той стороной линкора, что была напротив врат Актеруму.

Ауламн покачнулось, но удержалось. Оно ни на секунду не сводило с меня взгляда. Когда шаттл закружился и горизонт перевернулся, генерал-вайядан поднял руки и ударил когтями-лезвиями в стекло над точкой, куда ранее выстрелило копье. Рука Ауламна с металлическим лязгом отскочила от стекла. Генерала это не смутило; он ударил снова, и керамический каркас треснул. Бандит прекратил вращение и резко затормозил, включив репульсоры на полную мощность, чтобы сбросить великана.

Не вышло.

Генерал-вайядан ударил в третий раз, сложив пальцы наподобие мотыги. В его ударе было больше силы, чем в пушечном выстреле.

– Сделай что-нибудь! – закричала Айлекс.

– А у тебя есть предложения?!

Алюмостекло выдержало один удар, другой, третий.

Но четвертый был уже чересчур. Число четыре, как верят ниппонцы, означает смерть.

Крылатый генерал разбил керамический каркас кокпита, и я плащом прикрыл Айлекс от осколков.

Это оказалось к лучшему. Она не увидела, что случилось с Бандитом.

Норманец даже не вскрикнул, когда белые пальцы схватили его и выдернули из кресла вместе с ремнями безопасности. Бандит – Карим Гароне – не брыкался, не сыпал проклятиями. Он потянулся к поясу и к перевязи, где хранился его арсенал ножей. Когда он вонзил виброкинжал глубоко в глаз Ауламна, его джаддианский кафтан в красно-белую полосу всколыхнулся, и показалось, будто у Карима тоже выросли крылья. Он был стремительнее всех известных мне людей, но этого оказалось недостаточно. Рана, ставшая бы смертельной для человека или простого сьельсина, для химеры была что комариный укус. Не вынимая кинжала из глазницы, Ауламн стиснуло руки на горле Бандита. Тот захрипел.

– Нет, Карим! – вскрикнула Айлекс.

Повторялся тот же сюжет, что с Паллино и Эларой.

Мне пришлось удерживать дриаду, прикрывать ей глаза плащом. Шаттл снова начал вращение. Репульсоры удержали его от переворота, но он потерял курс и продолжал движение исключительно по инерции. Завыли предупреждающие сирены, заглушая ветер и рев полумашины, схватившей моего друга и помощника.

Я поднял меч и шагнул вперед, но Бандит из последних сил отпихнул меня.

– Уведи ее! – прохрипел он и демонстративно выставил указательный палец и мизинец, проклиная своего убийцу.

«Рога дьявола».

Пальцы вайядана сжались, сдавив шею Карима, словно тот был куском пластилина в руках сердитого ребенка. Кожа порвалась, плоть превратилась в кровавое месиво, хлынула кровь… и лишь тогда я понял смысл жеста ассасина.

Я слышал не сирену.

Спустя мгновение раздалось три громких взрыва. Стаккато. Два на руке Ауламна, третий на груди. Когда Бандит успел прикрепить заряды? Две небольшие магнитные мины оторвали руку генерала, а третья выбила его из кокпита. Шаттл резко накренился, и я предположил, что вайядан, вылетая, ударился о крыло «Ибиса».

Завыла настоящая сирена, и я бросился к приборной панели, стараясь не смотреть на окровавленные останки друга. Схватив штурвал, я отчаянно попытался выровнять «Ибис», но было уже поздно.

– Назад! – крикнул я Айлекс и остальным. – Держитесь!

Еще секунда, и мы ударились о корпус линкора. Металл чиркнул по адаманту со звуком, что был едва ли не противнее боевого клича Ауламна. Валка что-то закричала мне в ухо, но я не обратил внимания. Времени не было. Мы упали, и я отключил репульсоры. Больше ничего нельзя было сделать. Без тормозов не было смысла выпускать посадочные опоры. При столкновении я прикусил язык и почувствовал во рту привкус железа.

Я сплюнул.

– Паллино! Нужно выбираться!

Кто-то открыл боковые люки. Внутрь ударил серый свет. Дхаран-Тун постепенно уходил с лица солнца Эуэ. Воздух был густым, белесым. Без церемоний я достал из кобуры окровавленный пистолет Бандита и подал Айлекс рукоятью вперед.

– Ты нам нужна, – сказал я, насколько возможно прикрывая собой труп ее возлюбленного.

В янтарных глазах дриады стояли слезы, но не текли.

– Он спас нас, – сказал я, стыдясь того, что моя рука с пистолетом затряслась. – Нельзя допустить, чтобы это оказалось напрасным.

Айлекс потянулась к пистолету. Ее руки не дрожали, а слезы так и не покинули глаз.

– Ты мог его спасти.

– Что? – удивленно посмотрел я на нее.

– Ты мог его спасти! – резко повторила она.

– Не мог, – помотал я головой.

– Марло, не вешай мне лапшу на уши!

Она вырвала пистолет из моих трясущихся пальцев. Я навсегда это запомнил. Не «Адриан», а «Марло».

– Ты мог бы сделать так, чтобы рука этой твари сломалась о стекло или прошла сквозь него… – она покосилась на растерзанное, окровавленное тело Карима в пилотском кресле, – но ты этого не сделал.

Мне хотелось сказать, что это было не в моих силах, что я был слишком слаб, чтобы воспользоваться двойным зрением. Что на это не было времени, что я попросту не успел – и никак не мог успеть. Но это было не важно. Все было не важно. Она страдала, как и Паллино, и никакие слова не тронули бы ее, пока она пребывала в царстве печали.

Я просто помотал головой. Острое лицо дриады с отвращением скривилось, и она выскочила из кокпита.

Я задержался, лишь чтобы достать из перевязи Бандита один кинжал. Я не религиозен, и даже если бы был, то вряд ли знал бы нужные слова, чтобы проводить благой дух фраваши Карима к джаддианскому владыке света. Вместо этого я молча низко поклонился.

Глава 43. Сын стойкости

Солдаты уже высыпали из шаттла на громадный фюзеляж «Тамерлана». Мы были приблизительно в миле над пустыней, далеко от кормы, где гигантские двигатели и пустые топливные баки возвышались над ровной дугой верхней палубы. Здесь, на высоте, гулял сухой ветер, хлеща почти бесконечную адамантовую пластину под нашими ногами и трепля мои волосы и плащ. Казалось, будто мертвые пальцы хотят утащить меня в преисподнюю, разверзшуюся среди черных песков.

Я спрыгнул следом за солдатами, не сводя глаз с черного