Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

звенья которых были больше человеческого роста в два раза. Размер Каменного святилища должен был быть еще больше, ведь саркофаг был наполовину вмурован в землю, а над нами высилась только часть выше пояса.

Он не походил на те каменные гробы, что мы видели во всех предыдущих местах: он искусно изображал фигуру титана с пересеченными на груди руками и головой, склоненной в покорном смирении. Почти вся фигура была покрыта мхом и плющом, но сквозь редкие проплешины был виден серый камень с изображенными на нем неизвестными рунами.

Приблизившись, я увидел, что каменное изваяние опутывает всего одна цепь, крепко обвившая идол вокруг шеи. Остальные пять таких же громадных оков, сломанные и раздробленные на сотни кусков, лежали на земле.

– Где-то должно быть устройство перезапуска, – сказал Арсений. – нужно рассредоточиться и как можно быстрее найти его.

В одно скоротечное мгновение стало очень темно. Исчезли планета и звезды. Вновь все накрыла густая, непроглядная тень, будто все фотоны поглотила внезапно оказавшаяся на орбите черная дыра.

– Что за черт? – Салем зажег пламя и подпалил несколько пучков травы, чтобы было светлее. – Кто выключил свет?

– Не знаю, должно быть… – я не успел договорить.

Внезапно мою голову пронзила эфемерная сияющая стрела, вывернув мне сознание ржавым штопором. Затем, некая сила развернула мне мозг на сто восемьдесят градусов, принудительно раскрыв взор на другую сторону. Мои глаза будто зацепили стальными крючками, не давая моргать.

Сквозь астральную призму мир преобразился. Гигантская тень накрыла этот внеземной Колизей, погрузив все во мрак. Больше не было ни стрекота воображаемых цикад, ни яркого столпа света, такого мощного, что тяжело было смотреть. Весь тот эргон, что поддерживал Канопус, одним махом растворился как сахар в стакане кипятка.

В мою голову пришла простая мысль, такая же легкая, как семечка одуванчика на июльском ветру.

Луна в зените.

Один из спутников планеты проносится сейчас над последним приёмником эргона из глубин космоса, тем самым не позволяя спиральной башне подпитывать Великую темницу. Мы были отрезаны от последнего шанса на спасение беспристрастной гравитацией.

– На колени, ничтожества. – запредельно громкий голос взревел в голове, и мы втроем упали на землю. Такого могущественного и инородного присутствия я не чувствовал никогда, а любые кошмары не шли ни в какое сравнение с этой умопомрачительной силой. Некая невидимая длань прижала нашу троицу к земле, вбив энергетические гвозди в мягкую плоть. Руки и ноги оказались прикованы, парализованы, не в силах пошевелить даже крошечным мускулом. Тело в местах концентрирования оскверненного эргона горело, будто к голой коже приложили раскаленную кочергу.

– Агнец, Страж, Психопопм, – продолжал голос. – каждый раз новые. И всё такие же глупцы, как и тысячелетия назад.

Тело сковала судорога, и мне с каждым вздохом все больнее дышать.

– Не слушайте это чудовище! – кричал я, пытаясь перебить боль от нестерпимого шума в голове, – он запечатан, и может только лезть в наши головы!

Салем яростно кричал, и земля под его ладонями уже тлела и дымилась, рассыпая горсти искр во все стороны.

– Гребаная тварь, я выжгу все твои внутренности, шайтан!!! – орал он.

Арсений пытался подняться, и вот он уже стоял на коленях, но очередная психическая волна прижала его с удвоенной силой, ударив тело о землю так сильно, что голова глухо стукнулась о камень. Из глубокой раны сразу потекла кровь. Он обмяк и больше не двигался.

Я заметил краем глаза, как в глубоком темном небе пронеслась страшная, бесформенна фигура. Несколько секунд мучительного ожидания, и вот – в десятке метров от нас приземлилась омерзительная химера, смесь жабы и летучей мыши, четверка перепончатых крыльев которой растянулась подобно широким кожаным парусам. Несколько раз широко махнув конечностями, предназначенными для полета, существо подняло в воздух толщу песка и сорной травы и сложило гигантские перепонки вдоль тела.

Смрад от твари стоял отвратительный. Резкий, гнилой запах тухлого мяса вперемешку с навозной кучей ударил в ноздри, вызывая тошноту. От сильной вони аж голова закружилась, а желудок пронзил сильный спазм. С трудом, с помощью непонятно откуда взявшейся воли, я смог подавить позывы вывернуться наизнанку, сконцентрировав сознание на борьбу с гравитацией.

Грузно таща обвисшее брюхо, мерзкая тварь шагала в мою сторону. Очевидно, давящая сила эргона на неё не действовала, иначе такое обрюзгшее тело расплющилось бы под собственным весом. В метре от меня она остановилась, обнюхала мою голову слюнявым рылом, и, видимо, не найдя во мне ничего интересного, пошла к Арсению. До него она не дошла добрый десяток шагов, замерла и ощетинилась, боязливо прижав крылья к выступающим бокам. Пускай здоровяк, лишенный сознания, и не двигался, он все равно излучал угрозу, явно давая понять, что к нему не стоит приближаться. Резко отвернувшись от Зорина, тварь направилась к Салему, у которого из-под перчаток земля горела и сияла от громадных температур. Обойдя пироманта сзади, химера обнюхала ему ноги. После этого, тварь набросилась на него.

Одной из своих слоноподобных лап тварь наступила Салему на спину, не давая перевернуться. После, широкая зубастая пасть вцепилась в его правый локоть, и одним укусом отделила руку от торса.

Воздух рассек визг адской боли. Кровь, хлещущая из обрывка руки, мгновенно исчезала в густой траве.

Второй массивной лапой зверь ударил по его левой руке, раздробив кости и размозжив мясо по земле. Вездесущие корни начали жадно всасывать кровь, льющуюся из разорванных конечностей. Салем кричал, смешивая в один поток ругань на нескольких языках и крики от неистовой боли.

Затем, избавившись от опасности пламенных перчаток, монстр перекусил Аль-Салеха пополам своей кошмарной челюстью, и, расправив кожаные крылья, в несколько махов оторвался от земли и