Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Отпив пару глотков холодной, такой сладкой воды, я попытался встать, но ноги тряслись. Оставив эти детские потуги, я поднял корпус при помощи рук и сосредоточился на дыхании.

– Вы слышите? – Зорин приподнялся на локтях и пристально всматривался во тьму открытых врат, словно мог там что-то увидеть, – надо вставать.

Мы с Салемом замерли, пытаясь выхватить из звенящей тишины что-то, что встревожило Арсения. Зорин первый поднялся на ноги и последовал к открывшемуся зеву врат. Фонарь в его руке несколько секунд мигал мягким огоньком, после чего, лишившись последних капель керосина, погас.

– Яков, хочешь – не хочешь, а придется подняться. – Салем подхватил меня под мышки и поставил на ватные ноги, придерживая одной рукой.

Барабаны, что ровным гулом разливались по пещере, забили громче. Массивный, непреклонный поток ударов приближался к нам. Мгновенная паника схватила мое сердце ледяными пальцами, отрезвив голову и заставив двигаться ради спасения собственной шкуры.

Кто-то приближался.

Я выхватил пистолет из кобуры, Салем вновь запалил погасшие перчатки, а Арсений поставил фонарь на землю и перехватил топор двумя руками. Мне показалось, что рядом с последним затрещал воздух.

Вдох. Выдох. Облачко пара вылетает изо рта и растворяется в темноте. Я чувствую, какой резкий холод исходит от рукояти пистолета и металлический частей, соприкасающихся с кожей. Бездонный ствол моего пистолета целит в самую глубокую тьму, что я видел в свой жизни. Все зависит от того, какая тень сделает первый шаг.

Внезапно, из практически осязаемой темноты вылетели два существа, похожие на горгулий, оживших и упорхнувших с крыши готического замка. Склизкая пупырчатая кожа источала из себя густой желтый гной. Эти мерзкие жабы, с набухшими белесыми глазами, как шары для бильярда, хлопали перепончатыми крыльями и пикировали на нас. Одну из них я успел пристрелить, выпустив в тушу несколько пуль, и та мешком шлепнулась на каменный пол, пробив надутое пузо об острый камень и разбросав повсюду внутренности. Вторую Салем обдал густой струей огня. Жир и слизь на существе занялись, как пропитанный маслом фитиль. Теперь эта тварь, обезумев от боли, заверещала, закрутилась в воздухе, разбрасывая пылающими крыльями кипящие, зловонные капли. Воздух наполнился запахом жженого мяса и горелой шерсти.

В дикой агонии улетев обратно за врата, она, как пылающий факел осветила открывшийся изнутри зал и то, что находилось в нем: десятки безобразных существ, похожих на мерзкую смесь зомби и слизней, неумолимо направляющихся в нашу сторону. Многие твари перемещались как человеческое существо на двух ногах, но некоторые из них обладали дополнительными конечностями, словно наспех приклеенными к основному телу. Мутации, дефекты. Из переломанных голов и грудных клеток торчали полипы и изуродованные кораллы. Все язвы и пороки ранее нормальных тел сочились скверной Неизбежного, растлевающей плоть и извращающей душу. В пустых глазницах каждого из них горел необузданный, далекий свет потерянных звезд.

Существа, словно срисованные из того фильма про полярников. Я удивился, какие странные ассоциации приходят в моменты всплеска адреналина.

Я достал из ножен клинок, переложив пистолет в левую руку. Для рубки нужна сильная длань. Боль от ран отошла на второй план.

– Вот и все, джентльмены, – сказал Салем. – для меня было большой честью играть с вами сегодня.

– Ни шагу назад! – закричал Арсений и бросился навстречу стаду нежити. – да будут живы наши дети!

Вслед за ним ринулись и мы. Я даже не помню, в какой миг из моего горла вырвался яростный вопль, но вот я уже вонзаю нож в гнилое сердце ближайшей твари и всаживаю пулю ей в голову. Густая бурая жидкость брызнула мне на лицо.

Мой нож никогда так не гулял – тонкая полоса стали свистела в руке, рассекая разлагающиеся глотки и рубя трухлявые сухожилия. Пистолет оглашал тишину резкими хлопками, плюясь раскаленным свинцом и на кратчайшее мгновение освещая несколько ближайших ко мне мертвецов. Гильзы звенели, отскакивая от пола золотыми колокольчиками.

Я сражался не только с движимой голодом гнилью – я бросал вызов самой Смерти. И, на собственное удивление, меня охватило… веселье? Азарт опьянял, и легкие пели, втягивая воздух с силой промышленных мехов и выпуская в холодную стужу дыхание, насыщенное Жизнью.

Что со мной происходит? Я смеюсь, как умалишенный, стоит мне сразить очередного противника. Ха-ха, я живее всех живых. Живее, чем ты, упавший на землю вонючий труп. Никогда я не испытывал такого упоения, тем более в бою. Видать, схожу с ума.

Где-то слева от меня вспыхнул пламенный столб, и громкий хохот Салема бодрым эхом раздался вокруг. На душе сразу немного отлегло. Я не один такой, кто потерял холодную голову и нырнул в первую и, возможно, последнюю мясорубку в своей жизни.

Арсений исчез в куче мертвецов впереди, но звон ударов его топора говорил за него. Повсюду постепенно разливался запах озона, а на одежде засверкали искры. Через пару секунд воздух разорвала молния, и десяток зомби разом упали на сырой камень, окрасив пол в цвет своих забродивших внутренностей. В центре круга пораженных электричеством тел стоял Арсений, а топор в его руках раскалился докрасна и озарял лицо хозяина алым сиянием. Не улыбка ли растянулась на его лице широким полумесяцем? Или это всего лишь игра недостающего всем света и хитрой тени?

В голове барабаны. Глаза вращаются, как велосипедные колеса. Темнота нарушается всполохами огня и голубыми искрами, прыгающими туда-сюда по воздуху. Ударь по ногам, выстрели в открывшийся затылок. Враги редели, но их все равно было слишком много. Ударь, выстрели, увернись, ударь. Их слишком много, мышцы наливаются горячим свинцом и отказываются двигаться. Увернись! Режь, режь, кромсай! Меня оттесняют, нужно что-то делать, и быстро!

– Абракадабра! – я вскинул руки вверх и завыл, а мою голову заполнили бурлящая кровь и боевой кураж, ведь я решил не отставать: коснувшись