Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Однако, из дыры явно шел свежий, бодрящий ветерок.

– Джентльмены, – Салем бодро отряхнул руки и позвал нас. – я нашел выход.

– Радикально, но приемлемо, – сказал Арсений и помог мне встать.

Приблизившись к образовавшемуся проходу, мы по очереди залезли внутрь дыры, стараясь подсвечивать путь любыми имеющимися средствами, ресурсы коих были уже на исходе. Первым, как всегда, шествовал Арсений, за ним сразу был Салем, и уже после я, с пистолетом и фонарем наперевес.

Мы оказались на лестнице, круто уходящей вниз по широкой дуге.

Нам приходится спускаться все глубже и глубже.

Лестница никогда не была в пользовании – об этом говорил толстый, чуть ли не с палец толщиной слой пыли, на которой наша обувь оставляла глубокие черные следы. Воздух был холоден, и из некоторых пустых отверстий в стенах раздавался заунылый протяжный свист, но даже он был лучше того могильного безразличия, царившего в песочном склепе позади.

Не так скоро, но все же мы вышли в другое помещение, в котором на наше общее удивление забрезжил… солнечный свет?

Длинный просторный холл, тянущийся на сотню метров вперед, сиял как галерея для выставочных картин. С противоположного конца стояли широкие врата. В потолке был вырезан длинный желоб, тянущийся от начала и до самого конца помещения, и сквозь эту широкую щель внутрь проникал яркий свет, нисходящий ни от чего иного, как от полноценного светила в небесах. Я даже увидел через узкий проем бирюзовые облака в почти бледном небе.

– Как такое может быть? – я смотрел на это все и не верил собственным глазам, которые логически не могли дать внятный ответ увиденному.

– Это место – кривое зеркало реальностей. – Арсений прошел чуть поодаль и посмотрел наверх. – как калейдоскоп параллельных миров, Башня держится на множестве опорных точек, чтобы не развалиться в небытии.

– Как корабль, пришвартованный канатами ко множеству различных причалов? – спросил Салем.

– Очень хорошее сравнение, – Арсений нагнулся и подобрал с земли какой-то предмет. В длинных пальцах плавно вращалось серое перо. – и по этим канатам могут пробираться разные существа.

– Какие?

– Например, мы.

– Посмотрите сюда, – я подошел к стене, на которую сверху падала белая полоска света. – это не стена. Там что-то есть. Видите неровность?

Ножом я принялся сковыривать известь, наложенную на нечто замурованное в стене. Мелкие крошки стали кусками, и через несколько удачных поддевок клинком целые пласты высохшей массы упали на пол.

Прямо перед моим лицом оказался еще один саркофаг. Уложенный горизонтально, он покоился в широком углублении, из которого показывался лишь верхний торец каменного гроба. На квадратном выступе были изображены неизвестные мне символы и знаки, схожие с теми, что мы видели на двух предыдущих саркофагах. Пара ударов по известняку чуть правее – и сбоку показался еще один. А стенка все не кончалась, и теперь можно было четко видеть место каждого ложемента для гроба, спрятанного и опечатанного древней шпаклевкой. Сотни, по обе стены.

– Это могильник, – прошептал я.

– И тут все утыкано этими коробами? – Салем приблизился ко мне со спины и заглянул через плечо, – стремно, если откровенничать.

Тут как по команде, ближайший гроб задрожал, и внутри пепельного камня послышалось какое-то шевеление вперемешку со звоном и царапаньем.

Мы с Салемом, словно по мановению волшебной палочки, синхронно отскочили в сторону на самую середину галереи.

– Твоюж! – Салем схватился за сердце. – Боже, я этого не ожидал.

– Похоже, они реагируют на наше присутствие, – подметил Зорин. – предлагаю идти дальше. Я не думаю, что у этих ребят получится вылезти из каменного ящика, так еще замурованного в тесной ячейке.

– Да, – Салем перевел дыхание и смуглой рукой поправил растрепавшиеся пряди. – нужно с этим кончать.

А саркофаг с существом внутри все трясся и трясся, содрогаясь от бессмысленных потуг пленника вырваться наружу. Несколько сильных ударов немного сместили гроб в сторону, сбив еще больше крошки на пол, но не более того.

Пока мы проходили вдоль удивительно светлой галереи, тишину постепенно нарушали все новые и новые звуки, раздающиеся из стен. Сперва они были похожи лишь на тихое царапанье и копошение, будто крысы в ветхих стенах векового дома бегают по доскам. Потом пошли удары. Это гость стучится в вашу дверь, тихо и непринужденно. Но чем ближе мы подходили к вратам, стуки превратились в яростную барабанную дробь психопата, требующего свободы из своей обитой подушками палаты.

А потом разразились крики.

Сотни яростных голосов, вразнобой кричащих в приступе демонической агонии, как если бы каждую частичку их сознания поглощало адское пламя. Гнев, злоба, отчаяние. Всевозможные негативные эмоции читались в этих криках, заставляющих кровь застыть в жилах, а сердце вывернуться наизнанку.

Но в один момент я услышал голос. Он проник прямиком мне в череп, зудя подо лбом, как злобный таракан.

– Стой! – слово выжглось в мозгу клеймом раскаленного железа, звонкое и раскатистое, как гром в алюминиевой банке.

И вот я ощутил, как в носу что-то щелкнуло, а по губе и подбородку потекла кровь.

Голова закружилась, в ушах зазвенело, и я упал на колено, пытаясь справиться с новым, одним из бесчисленных приступов рвоты. За всю жизнь меня так часто не тошнило. Сколько же необратимых повреждений