Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Предрассветный, окропленный свежей кровью луг исчез, уступив место холодному воздуху и первобытному мраку. Необъятная тень, казалось, шла изнутри, распространяясь на все, что окружало нас.

А когда подхваченная стремительным вихрем пыль улеглась, мы обнаружили, что вновь оказались в той темной, запыленной зале, из которой начинались скачки платформы. Однако, хоть на первый взгляд он был идентичен предыдущему, кое-какие детали явно давали понять, что это место претерпело изменения.

– Выход исчез, – в тихом шепоте Салема проступал сочащийся страх.

И действительно – помещение теперь представляло замкнутый круг, лишенный любых входов и выходов. Вместо двух ниш в противоположных сторонах комнаты располагались искусные барельефы, изображающие существ, похожих на людей: один был высок и статен, закован с головы до ног в тяжелые доспехи, а шлем увенчан пламенной короной, испускающей лучи благодати во все стороны света; другой был глубоким старцем, широкие одеяния на его иссушенном теле подхватывались невидимым ветром, но на испещренном морщинами челе виднелась смиренность вкупе с истинным умиротворением мудреца. В руках старца покоилась моя булава.

– Некий король и верховный жрец, хм, – Арсений присмотрелся получше, когда Салем направил маленький огонек на ветхую стену. – это объясняет некоторые вещи.

– Не понимаю, – признался я. – в чем их роль?

– Почти такая же, что удостоена мне, – сказал он. – они положили свои жизни на запечатывание этого места. Потому Неизбежный так долго был в заточении – энергия их душ не позволяла барьеру разрушиться. А теперь, когда их нет, зло распространяется с ужасающей быстротой.

– Жреца, вернее, его тело, мы видели в архиве, – Салем выглядел взволнованным, капельки пота проступили на его лбу и склеили черные волосы в тонкие пряди. – но куда делся король?

– Наверное, именно «короля» мы встретили дома, на восьмом этаже многоэтажки, – здоровяк повел плечом, скорчив гримасу от сильной боли в спине. – он пролез сквозь брешь между мирами, и на месте аномалии возвел силой своего Повелителя извращенную версию башни, выворачивающую людям сознание. Он скопировал ретранслятор, что сдерживал Благохора тысячи лет.

– Тогда он не выглядел слишком разумным для таких манипуляций, – сказал Салем.

– Скорее всего, он выполнил единственную требуемую задачу, а после стал не нужен. Или тело не смогло долго служить Неизбежному… деградировав до неуправляемого состояния.

Арсений, высказывая это предложение, судорожно сглотнул.

– Выходит, последние стражи Канопуса сгинули. Один предался скверне, а второй рассыпался в труху?

– Нет, остались еще мы.

Гул эргона усилился. Внезапно серебро телепортационной платформы пришло в движение, разделившись на тонкие пластины и взлетев в воздух, где каждая полоса металла очерчивала свою импровизированную орбиту. По первой, фиолетовое свечение шло лишь от металла, но вскоре космический перелив проступил в прожилках мраморных стен и даже в песчинках под нашими ногами.

Я осмотрел помещение через призму другой стороны. Поток эргона, словно густой дым, просачивался сквозь потолок и, переплетаясь в тугие канаты сплетенной энергии, вливался в ключ, торчащий в платформе, и мягко исчезал где-то под землей.

– Видать, еще не конечная, – Салем нервно захихикал. – теперь, хе-хе, битва с боссом.

– Спокойнее, еще успеется, – Сеня ободряюще стукнул друга по плечу, – Яков, куда теперь?

– Наверное, вниз, – предположил я. – Там должен быть главный узел, в котором распределяется энергия.

– Отлично, – его лицо озарила мимолетная улыбка. – там мы перезапустим сердечник и остановим резонанс.

Я отхлебнул немного воды и растер замерзшие ладони. Огляделся вокруг. Какое же здесь все старое, не ровен час – и все рухнет из-за одного слабого кирпичика. Товарищи тоже выглядели в край измученными – синяки под глазами, не успевающие зажить бесчисленные ссадины, изодранная во многих местах одежда. Мы были на пределе, готовые рухнуть на этом же месте, и вела нас вперед лишь опасность, норовящая распространиться на все земное существо, неважно, человеческая раса ли это или простейшие организмы. Неизбежный поглотит всё и выплюнет нечто иное, уже чуждое природе и привычному укладу жизни.

Мы в последний раз собрались вокруг сияющего артефакта, наполненного беспокойством и звенящей тревогой. Левитирующие части механизма медленно кружились подобно орбитам планет неизвестной звездной системы. От накопившейся в металле энергии воздух трещал и искрил.

– Погнали, – я вонзил жезл вглубь скважины по самую рукоять.

Вновь темнота. Однако она длилась дольше обычного. Затем – с каким-то непонятным хлопком пол пропал у нас из-под ног, и мы рухнули в разверзнутую пропасть.

Звезды проносились мимо головы, свистящими кометами исчезая за спиной. Все завертелось, опоясывая саму Вселенную в громадный пламенный обруч.

Или это только я завертелся, а мир так и остался на своем месте?

Водоворот. Он глотает меня, втягивает в свою пучину и лишает сознания.

Торнадо. Сметая все на своем пути, оно проносится сквозь материю и вырывает мировые древа с корнем.

Спираль. Истина поражает своим ужасом, и душа моя дрожит.

Я упал на шелестящий сотней голосов песок, словно ничего и не было. Мгновение на осознание себя в пространстве, и аки рыба, выброшенная на сушу, я начинаю трепыхаться и жадно хватать воздух ошпаренными легкими. Вены пульсируют, выбивая в висках ритмы боевых барабанов.

Я очутился в могильнике. Это громадная усыпальница, схожая с урной для хранения праха. Повсюду были горы песка, стекающие вниз при каждом движении, а свободное пространство наполнял плотный, наполненный пылью и оттого практически осязаемый воздух.

Сверху, сквозь высоченный потолок, в широкую трещину потихоньку пробивается тонкая полоска лунного света.