Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Кувшинка, на которой мы оказались, была одной из тысяч таких же изумрудно-зеленых ладоней, раскинутых на несколько гектаров по всему морю. Абсолютный штиль наполнял воздух благоговейной тишиной, особенно ценной после свиста ледяных бореев.

Мы вдвоем подошли к краю кувшинки и заглянули в воду. Сквозь почти прозрачную, лазурного цвета воду, было видно не меньше, чем на сотню метров. Мириады рыб и мальков блестели серебристыми чешуйками, ловко лавируя меж толстых стеблей соседних кувшинок и густых водорослей. Чуть глубже, где вода становилась холоднее, мерно плыли медузообразные существа с длинными бархатистыми щупальцами.

– Какое мирное место, – сказал Арсений.

– Похоже на Саргассово море, – я коснулся необычайно теплой воды, взбалтывая взвесь из водорослей и планктона.

– Это где угри живут?

– Только рождаются, – подчеркнул я. – потом они разбегаются по всему миру. Возвращаются сюда лишь для размножения и последующей смерти.

– Последнее мог бы и не говорить, – здоровяк хотел было что-то еще сказать, но почему-то опешил. – Погоди, ты видишь?

– Мое зрение не такое острое, как твое. Где?

– На глубине, присмотрись.

В едва различимой темноте на самом дне, из-под кораллов и песчаных дюн выглядывали знакомые очертания. Длинные колосья водорослей почти скрыли древнюю постройку, однако черные линии одинаковой протяженности не давали поводов для сомнений.

– Еще одна спиральная башня, – на моем лбу совершенно неожиданно проступил холодный пот, – и вновь разрушена. Не нравится мне все это.

– Надо обмозговать, – Зорин еще раз промокнул головную тряпку в море и надел обратно, – поднимай смуглого.

Я разбудил дремлющего Салема и сел рядом. На его лице проступила неестественная бледность. Стоило тому раскрыть глаза, как он резко подскочил, вытошнил за борт жалкие крохи последнего ужина, и там же рухнул, свесив голову над водой. На бледно-бурое пятнышко рвоты сразу налетели стаи крошечных мальков, поспешно уплетая наполовину переваренную пищу.

– Ненавижу качку, – еще один рвотный позыв изогнул его спину дугой.

– Не знал, что у тебя морская болезнь, – здоровяк тоже подошел, и протянул больному мятную конфетку. – держи, полегчает.

Тот в ответ что-то пробубнил, но было непонятно, то ли это были слова благодарности, или недовольное ворчание.

Просмотрев окружение сквозь другую сторону, я не заметил ничего, что могло бы известить о нашем местоположении. Будь мы даже на нужной планете, я не мог обнаружить столб Канопуса, ведь мы оказались, скорее всего, на экваторе, так еще и с противоположной стороны. Там, откуда явились мы, сейчас близится к своему исходу ночь.

Это дело надо обмозговать.

– Расклад такой, – я сел на корточки и начал рисовать ножом на зеленом листе кувшинки окружность, – предположим, что мы еще на той же планете, что и были. Вот она.

– Допустим, – Салем перевалился на спину и продолжил лежать, медленно и вальяжно потягивая сигарету. Как она успела оказаться у него во рту, у меня не было никаких представлений. Зажатый в зубах бледный бумажный цилиндр уже надорвался в нескольких местах, и было чудом, что он был все еще пригоден для курения. В знойный влажный воздух поднималась едва уловимая ниточка дымка.

– И уже два раза подряд мы видим, что на месте перемещения платформы находятся остатки башен, идентичных той, в которую мы вошли на пустынном плато? То есть, когда-то на планете было минимум три одинаковые постройки, и их координаты явно заложены в маршруте ключа.

Я нарисовал на окружности три маленьких креста.

– Хочешь сказать, что Великая Темница пронизывает планету насквозь, и в неё есть множество входов? – спросил Зорин.

– Маловероятно, ведь ядро планеты бы не позволило проводить постройки такого масштаба, – я смахнул пот со лба и продолжил. – думаю, это скорее сеть ретрансляторов, чем единая конструкция.

– И зачем их столько? – Салем развернул мятную конфету и кинул в рот, продолжая неторопливо пыхтеть.

– Не перебивай, – отрезал здоровяк. – Яков, только побыстрее.

– Хорошо. Так вот, – я начертил вокруг большой окружности планеты два круга поменьше, изображающих местные луны, – скорее всего, Башни играют роль взаимозаменяемых источников энергии, удерживающих Неизбежного в плену. Ведь когда какая-либо из лун прерывает поток энергии, притягиваемый спиралью из космоса, защита становится нестабильной и уязвимой для воздействия извне.

– Но что нам нужно сделать, чтобы восстановить барьер? – раздался очевидный вопрос.

– Полагаю, на планете есть еще несколько не активированных Башен, созданных специально на случай разрушения основных. Должны быть.

– Но четкой уверенности нет?

– Вся наша авантюра – полностью лишенный какой-либо уверенности квест. Так что наперед загадывать не приходится.

– Согласен, иные варианты отсутствуют.

– Но вот как их включить, у меня даже мыслей нет, – признался я. – это технология настолько оторвана от привычной нам, что на её базовое освоение могут понадобиться годы.

– А если спросить того парня, с которым ты общался? – предложил Салем. – как его там? Ипредишь?

– Ивериш, – поправил я. – но нет. Он сообщил, что отправляется к дальним рубежам. Первая встреча с ним была чистой случайностью. А без точных координат я не смогу отправить свое сознание настолько далеко.