Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Такой же, как и в Архиве, – Салем приблизился и заглянул внутрь. – тела нет. Только побрякушки, тряпки… ого.

Погрузив татуированную руку в глубокую тень холодного короба, он выудил оттуда дорого украшенную корону, подвязанную пурпурными лентами шелкового атласа.

– А хозяина и нет, – я взял корону в руки и стал крутить, смотря как драгоценные камни отбрасывают своими гранями легкие искры. – куда подевался царь?

– А мог он сам уйти? – спросил Салем.

– Пошел на встречу с поклонниками? – предположил здоровяк. – или его эксгумировали?

– И оставил все ценное барахло? Не думаю, – я отдал корону Салему (он тут же принялся выковыривать ножом из короны самые крупные бриллианты), а сам потянул из глубины длинную фиолетовую тряпку.

На противоположном конце ткань была пропитана какой-то густой жидкостью, отчасти схожей с той, что мы видели на верхних этажах многоэтажки. Запах – как от буйно цветущей плесени, споры которой залетают в нос и заставляют морщиться.

– Угх, – я бросил грязное тряпье на пол и отошел подальше. – скверна.

– Думаешь, царя поглотил Неизбежный? – Салем уже отковырял самые большие камни и спрятал их в карман штанов, – поэтому жуки забрали только один из гробов?

– Может быть, – я взял у Арсения лампу и пошел дальше, осматривая конструкцию на наличие любых углублений и щелей. – хотя, что бы здесь не произошло, наш путь направлен в глубину.

– Значит, тут должен быть некий скрытый механизм, открывающий дорогу дальше, – здоровяк присел на крошащийся камень. – осталось найти его.

– Я это и пытаюсь сделать, – мелкая пыль сыпалась из-под пальцев, когда я ощупывал рассыпающийся мрамор, – ужас, тут даже твердые породы разваливаются. Ничего не могу найти!

– «Ничто не устоит перед разложением», – сказал он. – ни плоть, ни кремень.

– Если вся башня существует за счет постоянного притока эргона, то и работа рычагов с поршнями должна осуществляться за ее счёт, – предположил Салем.

А это оказалось довольно удачной идеей.

– Сеня, – обратился я. – ты же говорил, что для использования энергии нам нужен проводник, так?

– Основа основ, – сказал он. – для любой работы нужен свой инструмент.

– Что ты удумал? – Салем повернулся ко мне. – есть мысли?

– Только одна, – я скинул рюкзак с плеч и принялся извлекать содержимое, – и я надеюсь, что она будет правильной. Брат, подсвети мне.

В свете огня я извлек искомый предмет, что половину пути находился у меня за спиной, обернутый в старые тряпки.

Развернув рваные лоскуты, я взял в руки добытый в заброшенном Архиве жезл. Необычный металл переливался перламутром. С удивительной легкостью мне получилось послать из своей ладони эргон прямиком в рукоять, наполняя артефакт энергией. И разом, словно сияя изнутри, шестопер отбросил от себя яркие световые зайчики, а витиеватые узоры забрезжили фиолетовыми красками, переливаясь неземной красотой.

Комната вторила размеренной вибрации металла в моих руках, наполняя воздух гулом. Прожилки в стенках наполнились чудесным светом, изгоняя тьму прочь. Тонкие лучики пробивались сквозь камень, подобно солнцу, светящему сквозь толщу воды и роняющему блики на дно. Весь эргон стекал сверху вниз, закручиваясь водоворотом на полу и исчезая под землей.

– Вот, в центре, – я вышел на середину помещения. – Весь поток скапливается здесь. Видите?

– Да, теперь видно, – Арсений подошел поближе и наклонился, чтобы очистить плитку от пыли и грязи.

Вся лишняя крошка и песок стремительно утекли в глубокую прорезь с лучевыми ответвлениями. В открывшейся скважине брезжил далекий свет как от звездного неба, запечатанного в каменную коробку.

– Думаю, – Салем подошел поближе и сел на корточки, кинув пару камушков в отверстие. – Яша, открыть эту дверь сможешь только ты.

–Када?

– она самая.

Выпрямившись, я взял булаву обеими руками, и занёс ударный груз головкой вниз, прямо над скважиной сияющего разлома. Медленно развернув лучи шестопера так, чтобы они совпадали с пазами в полу, я погрузил громадный ключ в замочную скважину. Когда головка с зубцами полностью вошла внутрь, раздался звон, схожий с ударом колокола. Рукоятка жезла остановилась, и сложный механизм вытянул ее до уровня живота, превратив в трость. Влив еще эргона в потеплевший металл, я замер и закрыл глаза.

Несколько минут мы стояли в оцепенении, ожидая всего что угодно.

Но ничего не последовало.

– Что чувствуешь? – спросил меня Салем.

– Да вроде… ничего, – я раскрыл глаза. – устал так стоять. А что должно произойти?

– Без понятия.

– Это же ключ, – Зорин припал на колено, вглядываясь в скважину в полу, – попробуй провернуть.

И я провернул. И мир в то же мгновение совершил оборот.

Одновременно с сухим хрустом поворотного механизма где-то в недрах катакомб прозвучал очередной удар колокола. Затем, со стороны горизонта в глаза ударил яркий свет, а кожу обжег ледяной ветер.

Было тяжело раскрыть веки после нахождения в темноте. Я вот-вот собирался выпрямить затекшую спину, но сквозь монотонный гул в ушах четко расслышал голос Салема:

– Не отпускай ключ! – кричал он.