Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

некоторые участки сухой почвы вперемешку с пеплом покрывали странные, бледно-красные лозы незнакомых цветков, сплошь усеянные острыми колючками. Оранжевые пятна на стеблях пульсировали, ритмично выпуская из себя густую бурую жидкость.

Мы двигались к колоссальной постройке, а она становилась все больше. В один момент я осознал, что теперь она заслоняет собой половину неба, отрезая нас от зарева приближающегося рассвета.

–Что это там? Видите? – спросил Салем. – на двенадцать часов. Теперь понятно, отчего нам был устроен такой радушный прием.

На стене башни мы увидели полуразрушенный барельеф. Это было чудом уцелевшее изображение бога. Величественного, четырехрукого, но очень похожего на человеческое существо. Это божество, увенчанное пламенной короной, от которой во все стороны тянулись лучи благодатного огня, смотрело на мир мудрыми, едва приоткрытыми глазами. На шее – леи из роскошных орхидей, роз и бог-еще-знает каких экзотических растений. Под ногами, в каждом следе от его горящих ног, рождались новые растения и животные. А вокруг венценосной головы летали стайки то ли птиц, то ли стрекоз – из-за сильного разрушения фасада было тяжело разобрать.

– Как-то не вяжется с образом Отца всех мертвых, – прокомментировал Зорин. – скорее смахивает на Вишну, индуистское божество, всепроникающего своей жизнью во все творение.

– Может быть, раньше у башни была иная функция? – Салем почесал затылок. – Не понимаю. Другой хозяин?

Я не стал включаться в разговор, так как объяснения у меня не было. Пришлось погрузился в собственные мысли и направить бегунка дальше.

Осталось каких-то двести метров до башни. Теперь получалось под громадным барельефом рассмотреть вход: крайне маленький в сравнении с габаритами всего остального, что нас окружало. И также, в этом проходе стоял странный механизм из спиц, цепей и поршней, закрывающий путь внутрь. Будто сторожевое животное, заслонившее собой врата, умерло и оставило после себя массивный скелет.

Где-то на полпути бегунки остановились, наотрез отказавшись продолжать путь.

– Видать, сходим здесь, – Салем спрыгнул с муравья и снял с седла свой рюкзак. – дальше идем на своих двоих.

– Спасибо и на том, что хоть так доехали. Пешком мы бы в жизнь не успели бы, – Арсений повернулся ко мне и сказал. – Яков, скажи погонщику, чтобы ехал назад – дальше пойдем только мы.

Мы спешились.

Обратившись к Чракку, я поблагодарил его за помощь и полезный опыт езды на таких чудесных существах. Тот в ответ глубоко поклонился каждому из нас и дал в руки по резному идолу. Как я понял, эти тотемы изображали их верховного бога – Архонта. После этого, Чракк кинул бегункам немного зеленых ягод, отдаленно напоминающих земной крыжовник. Взобравшись обратно на своего скакуна, он вновь поклонился нам и, быстро свистнув два раза в свой глиняный свисток, развернул стаю и помчался обратно к холмам.

– Хороший парень. – сказал Зорин. – жалко только, что инопланетный жук.

– А ты жуткий расист, – Салем начал снимать свои золотые наручи и украшения, которые не успели слететь при сумасшедшей езде, – нужно мыслить шире.

– Он бы нам пригодился.

– Не такой был уговор, – смуглые шрамированные руки спрятали несколько золотых браслетов в рюкзак, – он нас должен был только провести. Да и в бою бы от него помощи не было – у этих ребят страх Неизбежного настолько сильный, что лишь при виде фантомов он тут же остолбенел. Мне пришлось приводить того в чувство хорошей затрещиной.

– Так вот где ты был, – Арсений закинул рюкзак на плечи и затянул лямки. – а я подумал, что ты утек со всех ног куда подальше.

– Ага, мечтай. Даже великий Бог огня и зари с трудом заставил суеверного дикаря шевелиться. А дальше нас ждут вещи страшнее, чем простые призраки.

– И без тебя знаю. Тогда пошли.

– Сейчас, только затянуться надо.

– На ходу покуришь, – Арсений смотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

Вышагивая вдоль раздробленной плитки и витиеватых корней, наша вновь оказавшаяся в одиночестве группа (уже из трех человек) продолжила следование к забаррикадированному входу. Салем же, уличив момент, выхватил из кармана изрядно помятую пачку и выудил оттуда одну грустную сигарету.

– Три, – сказал он и, припалив пальцем кончик бумажного цилиндра, зашагал следом.

Через несколько минут мы оказались перед самыми воротами, однако, как и было замечено издали, вход в башню перекрывал странный механизм. Других входов нами замечено не было, ведь вся постройка уходила либо круто вверх, устремляясь в небеса, либо сразу ныряла под землю. Только небольшой прямоугольный придаток, напоминающий флигель, походил на какой-либо возможный вариант проникновения внутрь.

Качество этой запорной конструкции превзошло все ожидания. Удар Арсения не разломал жерди, а жар пиромантии не расплавил металл. Использовать астральное тело я не рисковал, ведь в такой близости от потока эргона мое сознание могло просто разорвать.

– Эта конструкция явно играет роль блокиратора, – сказал Салем.

Арсений сообщил, что даже не будет комментировать очевидность и бесполезность такой наблюдательности.

– Я хотел сказать, – Салем взмок от жара перчаток, направленных на металлические спицы, – фух, что материал башни и этой баррикады различаются. Вокруг – черный камень, возможно, мрамор, и только эта штука из металла. Такой блестящий и серебристый, в отличие от всего остального. Где-то я его уже видел.

– А ну-ка погодь, – я снял рюкзак и принялся рыться на дне. – и правда. Вы посмотрите.

Нашему взору предстали две серебристые пластины, что я прикарманил в Архиве инсектоидов.