Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Знаете, а это может сработать, – Аль-Салех даже немого приободрился. – на живца. Дешево и сердито. Впрочем, что еще могут сделать три мясные тушки против великого и ужасного Неизбежного?

– Удивить, – я тоже встал и размял спину.

– Тогда вперед, – Арсений взял свой рюкзак из общей кучи, и протянул два оставшихся нам.

Испив остатки зеленого вина, мы пришли в чувство. Я заметил, как высоко в небесах, где испарившаяся влага поднимается вверх и сливается воедино в огромные кучевые облака, парит существо, похожее на ската. Широкие крылья-плавники едва шевелятся, поддерживая хозяина на воздушных потоках, а непомерно длинный хвост вьется за телом как шелковая лента.

– Какое величественно животное, – я стоял и смотрел вверх, пока небесный скат не скрылся за очередным облаком.

Нам троим грядет великое, доселе невиданное испытание.

Спасти мир.

Глава 14

Больше нельзя медлить. Все слова сказаны, и теперь остается лишь неумолимо приближаться к своей цели, стараясь не забыть своих обетов и в лучшем из возможных исходов вернуться живыми.

Вновь собравшись вокруг платформы, я схватил ключ, влил в него ровный поток эргона, и, ощутив теплую вибрацию рукояти, провернул её на очередной оборот.

Как по мановению могущественного осевого храповика, мир вновь сдвинулся с места, и в одно мгновение мои ноги оказались по самое колено в воде.

Нас окружали стены полузатопленного зала, лишенного крыши. Небо, подернутое оранжевой дымкой, бросало на верхушки обломанных стен тени и образы. Из выломанных кирпичей и плит внутрь помещения ровными толчками вливалась вода.

Прилив. Подгоняемый гравитацией лун, уровень моря постепенно поднимался, и со временем, практически в ближайшие несколько минут, всю постройку должно было затопить.

– Нужно двигаться дальше, – я вновь приготовился вращать ручку. – держитесь.

– Погоди, – Салем соскочил с платформы и направился к стене, поднимая за собой брызги, а в воде клубилась взвесь ила и песка.

Со скоростью кошки и цепкостью паука он взобрался по разбитой колонне наверх, сбив каблуками пару крупных камней вниз. Когда его корпус поднялся над руинами, то солнечный свет окрасил его голову и плечи яркими оттенками рыжего, одев в огненные вуали восходящего светила.

На мгновение замерев, он неотрывно смотрел в горизонт, высматривая что-то вдалеке.

– Мы обгоняем солнце. Здесь только начинается рассвет, – Салем повернулся ко мне. – твоя теория верна. Совершив оборот вокруг планеты, мы вернемся в исходную точку.

– Хорошо, – прилив уже притянул воду мне до пояса. – давай быстрее.

– Легко, – Салем спрыгнул вниз, подняв целый сноп брызг вокруг себя.

С большим трудом добравшись до нас сквозь постоянно прибывающую воду, Салем взошел обратно на пластину, и я вновь провернул механизм. В очередной прозвучал удар колокола, и с хлопком поглощаемого вакуумом воздуха мы сменили координаты.

Следующие два перемещения наша группа не наблюдала ничего интересного, лишь ретроградное солнце, убывающее нам за спины все дальше и дальше. Темнее и темнее становился ландшафт. Вновь зажглись звезды в небесах. В один момент я даже увидел меньшую из двух лун, что давно покинула небосвод над Крихом. С очередным удачным перемещением я преисполнялся уверенности в собственных силах, и способности донести нас до места назначения целиком.

Я вновь начал ощущать вибрацию воздуха от огромного скопления энергии, устремляемой под мантию планеты дальше к ядру. Мы близко.

Однако меня смущал момент, что на всех пяти местах не было ни одной целой башни. Лишь извращенные временем и коррозией руины, ни на что не годные, кроме как быть колоссальными надгробиями для цивилизации, что возвела их тысячелетия назад. Этот настораживающий факт не давал мне покоя, и с каждой новой телепортацией во мне все больше крепли сомнения, что судьба Канопуса зиждется на одной-единственной уцелевшей спирали.

На предпоследней, пятой точке, когда влажный ветер вновь принес с моря приятный запах йода, Арсений попросил притормозить. Ночь была черна и тиха.

– Надо сделать кое-что, – он принялся снимать куртку с футболкой, и, оголив торс, достал нож. – на всякий случай.

– Любая тварь захочет тебя сожрать, – Салем нехотя, но все-таки взял острое лезвие. – метка жертвы будет на тебе всю жизнь.

– Я знаю, – здоровяк казался тотемом, вырезанным из цельного куска гранита, настолько непоколебимая уверенность читалась в его глазах.

Я держал фонарь. Арсений Зорин рисовал символы на земле, а Салим Аль-Салех вырезал их у друга на спине. Линия за линией. На бледной коже появились несколько нечистых иероглифов, что начали гудеть, будто тату-машинка посреди морга. Кровь стекала по рукам, падая на блестящий металл и проникая в тонкие щели узоров. Через несколько минут все было готово.

– Черт, как жжется, – здоровяк выпрямился, накидывая на тело футболку, что сразу пропиталась алым.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – приободрил я товарищей.

– Будем надеяться, – кивнул Арсений, – давай дальше.

Последний оборот ключа – теперь все пазы вернулись на свои первичные места. Яркое, почти небесной синевы сияние пронзило мозг и обожгло руки. Резко налетел бушующий шквал, сносящий с ног.

– Моя башня Тишины. Глотка. Обещание. Смерть, – раздалось откуда-то свыше, упав прямиком в голову.