Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Нет, – говорил мне внутренний голос. – ты прошел так далеко. Нет смысла поворачивать назад.

Действительно, с чего бы мне ретироваться, когда победа уже перед самым носом? Осталось лишь протянуть руку и схватить ее.

– Яша, все гуд? – Салем похлопал меня по плечу и увидел кровь. – черт, выглядишь паршиво. Воды дать?

– Нет, – с трудом, пошатываясь и качаясь, как старое дерево под штормовым ветром, но я все же смог встать. – сейчас отдышусь и пойду.

Спустя пару секунд надоедливый звон в голове пропал, и невидимые клещи, сжимающие виски исчезли, словно их и не было. Мне сразу стало легче. Размяв шею и ноющие кисти, я приблизился к вратам и прикоснулся к теплому от солнечного света металлу. Ощутив легкую вибрацию, я сконцентрировался, собрал крохи эргона на кончиках пальцев и влил голубоватую энергию в створки врат.

Сотни кричащих голосов как по команде умолкли. Неподвижная тишина глухим и невидимым куполом накрыла наши головы, оградив от любого постороннего шума.

Ворота, очерченные серебром на черном фоне, медленно распахнулись, и после аккуратной светлой галереи из белого камня перед моими глазами распростерлась гигантских размеров пещера. Резкий холод и запах плесени вырвались наружу, словно на нас дыхнул гигантский мертвец.

Огромная пустота между тектоническими плитами измерялась лигами, а не метрами. Глубину пещеры, или вернее сказать, громадной подземной полости невозможно было угадать, ведь её предполагаемый конец уходил в кромешную тень через несколько километров обозримого пространства.

Сталактиты свисали с высоченных потолков, вплоть до нескольких сот метров. В некоторых местах пещеры, на полу и стенах располагались ровные отверстия, будто высверленные небесной дрелью и такие широкие, что в них запросто мог провалиться грузовик и даже не поцарапать стенки провала.

Мы замерли перед входом, разделенным на белый мрамор и серый камень.

– Думаю, нам туда, – я осмотрел пещеру иным зрением: вглубь каменной пустоты уходила жирная струна, дрожащая как паутинка с пойманной на другом конце мухой. Какое-то странное возбуждение пронизывает мой позвоночник, придавая ощущениям чувство нереальности и отделения от истины. – нас ждут. Он ждал с самого начала.

– Ты о чем? – спросил Салем, – Неизбежный?

– Да.

– «И пожрал огонь меня, и язык мой, и сердце мое», – смуглая рука из-за нервов защелкала пальцами, пестря искрами и нотками дыма. – мне не по себе.

– Было бы странно, если бы ты чувствовал себя как в санатории, – Арсений ободряюще стукнул Салема по плечу, отчего тот скорчил недовольную гримасу. – вот я бы с радостью после всей этой суеты съездил на море. Кто со мной?

– Если мы выживем, то с превеликим удовольствием, – сказал Салем, почесывая плечо.

– Я тоже не прочь, – я пнул маленький камушек на границе прохода, и он шустро покатился вниз по каменистым уступам.

– Знаю я один небольшой гостиничный домик на юге, – продолжал здоровяк. – метров двести до моря: красота, да и только. Я вас обязательно свожу, обязательно. Увидите, как солнце ныряет в тихую водную гладь на закате. Эх.

Мы с Салемом согласились, что план прекрасный. Дело осталось за малым – и одновременно таким большим, что я не думаю, что у кого-то дома еще останутся сомнения в нашей вменяемости.

Господи, как же давно я не видел солнца. Нашего – родного земного солнца, греющего лавочку под раскидистым каштаном. Посчастливится ли мне увидеть его еще хоть раз? Чувствовать его ласкающие кожу лучи? Местные светила не греют, а накрывают все бледным, стерильным светом угасающих звезд.

Я скучаю по дому.

Но мы словно заперты в одном бесконечном, кошмарном сне. Тьма бесконечно глубока, и мы все тонем, подвязанные булыжниками, а дна даже не видно.

Глава 15

Светлая галерея осталась далеко позади, светя тихим золотом в небольшом квадратике за нашими спинами.

Продвигаться вперед без какой-либо опоры было гораздо сложнее. Серый кряж был предательски узок и ненадежен. Приходилось все время следить, куда ты ступаешь, ведь сыпучая каменная крошка подворачивала ноги, норовя выскользнуть из-под подошв и утянуть за собой вниз. Тьма подступала со всех сторон.

– Яков, можешь подсветить ракетницей? – спросил Арсений.

Несколько секунд я пошарился в рюкзаке, но обнаружил на дне нужного мне отсека только дырку размером с кулак.

– Твою же мать, – чертыхнулся я. – порвался. Сигнальный пистолет с патронами пропал. Где я так умудрился?

– Ладно, – махнул рукой здоровяк. – тогда просто идем осторожнее.

На одном участке слева была глубокая яма, дно которой нашими огнями было невозможно осветить. Салем подобрал маленькую гальку и бросил вниз. Камушек несколько раз, отскочив от стен ямы, звонко цокнул и затерялся в глубине. Падения же слышно не было, как не напрягай слух.

Но вдруг из ямы начал доносился звук, природу которого мы не могли установить.

– Похоже на стук барабанов, – сказал я. – только тысячи их.

– Скоро шторм завоет, аки горн Исрафила, – Салем нервно заозирался по сторонам в поиске источника звука. – помяните мои слова, это очень смахивает на Судный день.

– Читал? – спросил Арсений.

– Да тут не надо быть семи