Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Что там было, Салем? – Арсений подсел рядом. – культисты?

– Наверное, – голос его немного дрожал. – не знаю. Там на всех были маски… они делали какие-то обряды. Господи… Такое тяжело вспоминать. Но этот знак… – тонкая рука указала она один символ, выделяющийся на фоне остальных своей сложностью. – такой же иероглиф был вырезан на саркофагах, что нашли инсектоиды. Этот знак я запомнил навсегда. Его вырезали на телах жертв в честь великого демона, как эти ублюдки сами говорили. «Всепоглотителя», хозяина бескрайней бездны.

Еще пару секунд, и, казалось, он вот-вот зайдется слезами.

– Как же я скучаю по маме, – он зарылся лицом в колени.

– Ты тогда был маленьким, – Зорин положил руку ему на плечо. – и ничего не мог сделать.

– Но зато посмотри, что ОНИ смогли сделать со МНОЙ!

Внезапно взревев, Салем сбросил руку товарища, рывком стянул с себя куртку, задрал рукав футболки и показал нам торчащее плечо. В мелких царапинах от постоянного расчесывания, смуглая кожа была целиком покрыта уродливой пентаграммой, похожей на каббалистическую. В шестиугольнике, запечатанном несколькими рядами сакральных текстов, располагался уже знакомый нам символ. Круг, пронзенный шестеркой лучей и окольцованный двумя спутниками.

– Благохор, – невольно вырвалось у меня.

– Да. – Салем кивнул, и внезапно захихикал. – сначала я не мог вспомнить, где раньше слышал это имя. Я думал, что стал знаком с этой мерзостью лишь недавно! Но теперь все встало на свои места. Када. Меня готовили на убой! Кха-ха-ха! Печать Дьявола все время тянула меня сюда. Пришла пора предстать перед Владыкой.

– Не надо дурить, – Арсений наклонился поближе к другу, но я видел, как медленно тянется его рука к ножу на поясе.

– Я и не думал, – Салем резко встал и зажег огонь в обеих перчатках, озарив тьму вокруг ярким светом. – я выжгу здесь все так, что даже пепла не останется! Я уже чую запах пожара!

Арсений выдохнул и убрал руку с пояса, после чего встал.

– Такой настрой мне нравится, – он положил руку Салему на плечо и крепко, по-наставнически, потряс, и затем повернулся ко мне. – Яков, ты как? Готов дать бой Тьме?

– Да, – я встал в одну линию к Арсению и Салему. – разворошим это гнездо.

Я на крошечное мгновение коснулся другой стороны в надежде найти способ, как открыть врата.

Резкий, почти нокаутирующий удар вонзился мне в череп, оглушив и дезориентировав. Словно шило в спелую дыню. Носом сразу пошла кровь, стекая по губам до подбородка и капая на грудь. Я упал на землю, ощутив мощный толчок земли в спину и затылок.

Гигантский пульсар завис над моим сознанием, испещрив каждый изгиб коры головного мозга электрическими разрядами. Через меня не проходили слова – их смысл сразу вливался в мой разум. Ощущение было такое, как будто в висках сделали дырки и засунули туда кипятильники, и теперь мои мозги превращаются в разжижающийся абсцесс.

Я слышал, как кричат мои друзья, но они были в световых годах позади, и я ничего не мог сделать кроме как пытаться не умереть от взрыва собственной головы.

Перед глазами проносились сотни бесчисленных образов, сменяющих друг друга в бешеном, неуправляемом ритме. Сцены пыток, смерти, пожирания и разложения. Плоть рождала плоть и разбухшей массой падала в глубокую яму, бездонную, как самые дальние уголки космоса. Акты похоти и бессмысленной жестокости. Все это являлось моему разуму, вытесняя любые мысли и попытки вырваться. Шли долгие часы. Боль стала невыносимой, и я уже перестал кричать. Я только и мог, что скрести ногтями по грубым булыжникам и пытаться дышать. Плотно стиснутые зубы скрипели друг о друга. Еще немного, и они раскрошатся.

– Господь, дай мне сил выжить в этом Ужасе, – единственная мысль, наполненная надеждой вперемешку со страхом мерцала вдалеке, как тонкая ниточка, протянутая от уцелевшего сознания к Богу.

– Входи, мясо. – четкая фраза мощью тысячи голосов проникла мне в голову. – молись перед смертью.

После этого пульсар исчез, оставив меня в непостижимой для воспаленного сознания тишине. Как волна, боль ушла и растворилась где-то в Нигде. После, мир сорвался с четкой позиции и закрутился каруселью. Все плыло и растягивалось в длинные пятна до тех пор, пока любые контуры не исчезли. Я потерял сознание и нырнул в сладкое забвение.

Тень Его и отсутствие всего остального. Ни эмоций, ни чувств. Света нет, как нет и тьмы. Даже ощущения собственного «я» никогда не существовало в этом пространстве. Великая Серость. Наверное, это и есть Нирвана. Объятия могущественного бога, способного даровать ВЫХОД.

Открыл глаза я все там же, где и упал. Салем с Арсением стояли на коленях и склонились надо мной. Из их носов и ртов тоже бежала кровь, густымным потом стекая по лицу и капая на меня. Увидев, что я пришел в сознание, они вдвоем выдохнули и упали на землю рядом.

– Не знаю, что ты сделал, – Салем хрипло дышал и отхаркивался. – но теперь путь открыт.

– Это не я, – вялой рукой я кинул ладонь на пояс, пытаясь дрожащей рукой вытянуть флягу. – врата открылись по Его велению. Удар был просто ужасающе мощный. Я провел в Его чертогах часы. Твою же мать, больше так не хочу.

Пальцы не поддавались, упрямо противясь команде извлечь флягу из чехла. Салем помог мне, отстегнув кнопку и поднеся флягу с живительной влагой к губам.