Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Вцепившись в стержень покрепче, я замер и старался как можно меньше шевелиться, пока изламывающий кости холод продувал каждый сантиметр моей кожи.

Когда же мне, наконец, получилось осмотреться, оказалось, что окружение вокруг изменилось до неузнаваемости.

Белое, молочного цвета небо без единого облака нависло над головой, норовя свалиться в любую секунду. Бледная звезда освещала лишь крошеный уголок ледяного мира, распростертого под нашими ногами. Всюду, где падали тени, ютилась беспроглядная тьма.

От потрескавшейся плиты каменного пола осталась лишь небольшая круглая пластина, не более трех метров в диаметре. На этом маленьком куске пространства и располагалась наша группа. Платформа, состоящая из такого же блестящего металла, что и скипетр, замерла на высоте пятидесяти метров над незнакомым горным хребтом. Я не отважусь говорить, что в своей жизни повидал много гор и гряд, но такой пейзаж был явно чужд земным ландшафтам. Все горы были повернуты в одну сторону, как будто это и не горы вовсе, а замершие во льду гиганты-копейщики, направившие свои пики в сторону невидимого врага. Их заснеженные вершины резко обрывались над морем, где яростно бурлили черно-зеленые валы, увенчанные белоснежной пеной.

– Твою же…! – Аль-Салех схватил меня за рукав, а в широко распахнутых глазах была паника.

– Что произошло?! – Зорин быстро упал на колени, сменив центр тяжести ближе к низу. – еще одна телепортация?

– Скорее всего! – я старался перекричать хлещущий по щекам ветер. – я сейчас еще раз проверну!

– Погодь! – татуированная рука хлопнула по моему плечу. – Посмотри туда!

Я не сразу увидел то, на что указывал друг. Когда большие волны, ударившись о серые скалы, неторопливо отступали обратно в глотку океана, из-под воды проглядывались знакомые очертания. Такой же камень, как и тот, из которого была возведена Башня Канопуса, покоился на песчаном дне, обрастая водорослями и ракушками. Руины темницы пролегали дальше и дальше, на многие километры вглубь моря и терялись вдали. Лишь некоторые еще сохранившиеся дуги конструкции торчали под небом, словно ребра скелета гигантского неизвестного существа.

От брызг, разбрасываемых волнами, влажный воздух тут же схватывался на теле коркой инея. Лед стягивал кожу – надо было прилагать усилия даже для того, чтобы разлепить веки после каждого моргания. Ладони жгло от прикосновения к успевшему промерзнуть металлу.

Нужно быстро перемещаться, иначе мы околеем до смерти.

Я хотел было провернуть ключ – но уже не мог. Лед сковал все подчистую.

– Салем! – закричал я. – быстро, растопи скважину!

Друг в то же мгновение упал на колени рядом со мной и пустил струю огня в нескольких сантиметрах от прорезей, поглотивших зубцы жезла. Огромные клубы пара взвились в воздух, уже через пару секунд превращаясь в снежную пыльцу.

Арсений тоже схватился за обледеневший ключ, и мы вдвоем старались привести его в действие, пока третий топил лёд.

Солнце над кромкой океана не давало никакого тепла. Оно лишь ярким софитом освещало наши жалкие потуги сбежать из ледяной западни.

– Заткните уши! – Арсений растер ладони, готовясь к очередному рывку. – и громко кричите!

Салем сразу прижал руки к голове, да так плотно, что волосы задымились. Мне же, в свою очередь, пришлось извернуться, и, не отпуская ключ, прикрыть одно из ушей коленом, пока свободная рука закрывала второе ухо.

Я закричал во весь голос сразу после того, как до меня приглушенно донесся истошный вопль Салема.

Сперва – вопиюще яркая вспышка, но не голубая, а пурпурная. После – по груди словно кувалдой ударили, отбросив на несколько метров назад. Я тут же осознал, что сейчас камнем полечу вниз навстречу острым скалам. Но упасть мне довелось на что-то мягкое.

Что-то изменилось. Шок не давал понять, что именно. Хрупкая шея не хотела поддерживать свинцовую голову. Лишь когда тело стало отходить от обморожения, появилось ощущение тепла сверху и почвы подо мной. В глаза, даже плотно зажмуренные, било очередное небесное светило. Картинка в черепе плыла, но дрожащие пальцы пытались ощупать под телом текстуру поверхности. Это было нечто упругое и зеленое.

– Живой камень, – пробубнил я, сам не ожидая.

– Все целы? – спросил кто-то, но мне не получилось разобрать.

– Кажется, кха, да, – прозвучал ответ.

Когда я пришел в чувство, то оказалось, что нас занесло с заснеженных горных пиков на громадную зеленую кувшинку, дрейфующую в штиле ярко-синего моря. Размером она превосходила теннисный корт. В центре была наша телепортационная пластина, наполовину вонзенная в сочную травянистую мякоть.

В отличие от меня и Салема, валяющихся в нескольких метрах от платформы, Арсений все еще стоял в её центре, стараясь оторвать примерзшие руки. Когда же ему это удалось, белые от холода ладони кровоточили через маленькие ранки.

– Елки-палки, куда нас забросило в этот раз? – он вытянулся во весь рост, вглядываясь в поисках суши. – это хоть та же планета, где мы были сначала, или что-то новое?

– Без понятия, – я тоже приподнялся, но сил хватило только для подъема на четвереньки. – надо прийти в чувство, потом осмотрюсь.

– Определенно, это место лучше предыдущего. – Салем лежал ничком, раскинув руки и ноги в стороны и ловя солнечные лучи.

– Технический перерыв на отогрев, – сказал Арсений и тоже рухнул на мягкое растение, оттаивая от неудачной хватки смерти.

В этой точке света, если она была той же, что и родной мир народа Архонта, солнце светило настолько ярко и сильно, что обледенение с поворотного механизма сошло за четверть часа. За