Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

высочество принц Лагоз вышел не сразу, даже очень не сразу. Да и выйдя, он пребывал в состоянии умиротворённой задумчивости. Лишь когда один придворный не ко времени закашлялся, его милость стряхнул благородную мечтательность и промолвил:

– Тихий, тебя ждут в Синем дворе. Иди туда, братец. Я тобой доволен. Жена тоже.

Принц

– Э… Влад… Тут такое дело… Словом, сейчас поезжай к рыженькой. Скажи, что сегодня вечером с ней встретиться никак не смогу. Государственные дела и всё такое. Спроси, чего она хочет. Обеспечь.

– Ваша милость, она будет спрашивать про завтра или другие дни.

– Сказал же – не до неё. Ты сам не понимаешь, что ли? Сын у меня скоро родится! Сын! Не до девок тут. Обеспечь, что захочет, и пусть пока не пристаёт.

– Ваша милость, вы просили напомнить, она интересовалась посещением завода. Что-то там такое железное посмотреть хотела.

– Свози. Разрешаю.

– Ваша милость, она с вами хотела.

– Экий ты, Влад, непонятливый стал! Ну ты сам посуди – девочка хорошая, но времени нет.

– Просила очень, ваша милость!

– По слогам тебе повторю: Я! ЗА-НЯТ! ДЕ-ЛА! Услышал?! Хочешь – сам вези.

Служба

К Синему двору представляться в ученической робе просто неприлично. Там офицеры, там блеск золотых галунов и аксельбантов. Но и у нас тоже есть чем блеснуть. Парадный мундир служители мне приготовили. У пояса золотое оружие, да ещё с изумрудами. Солдатский орден на шее, саламандра над печенью, на груди орден «За заслуги», причём второй ступени, ну и школьная медалька. Титулярным камергерам положен золотой ключ, но без камней и короны. Однако мне его не выдали, ведь государь пожаловал ключ полного камергера, к тому же разрешил его носить, вот кто-то ушлый на мне и сэкономил.

По поводу экономии: деньги текут из рук просто не представляю куда! Хотя есть тетрадочка, где служитель аккуратно записывает все траты. Тут уж решай – или задорого тебе служители обновы строят, или носись по городу сам, ищи место поэкономней.

Кстати, на столе незнакомая шкатулка образовалась, а в ней… Ого! На быстрый взгляд, сто дукатов свежеотчеканенными червонцами и массивная золотая цепь с приличного размера аквамарином в качестве медальона.

– Её королевское высочество изволили вам прислать, – пояснил служитель на выходе. – За весть о наследнике и в благодарность за возвращение мужа.

Просто даже неудобно за такое награду брать, но не возвращать же. Не поймут и обидятся. А служитель продолжает:

– От её светлости придворные дамы интересовались кремом из горной лаванды. Сулили по золотому за склянку. Однако леди Лаура будет весьма не рада, если оно мимо её рук пройдёт. Она хотела сама попробовать, а потом решать, кому и сколько давать. – Сильно понизив голос, добавил: – Очень на её светлость в обиде за проклятие.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

– Ваше высокоблагородие! Понимаем, что теперь оно вам не по чину, да и его величество вас от дежурства отставил. Однако просьбочка есть у нашего. Очень хочет обеспокоить, потому что в крайности, а идти больше не к кому.

– Оспа?

– Точно так, ваше высокоблагородие. Там девка на выданье, а сами понимаете…

– Как будет время, лучше ночью, посмотрю, что можно сделать.

– Слыхали, жемчуг можно брать, который нехорош?

– Да. Дорогой не нужен, всё едино растворять придётся.

– Премного благодарны, ваше высокоблагородие. За лечение пять дукатов очень мало будет?

– Со служителей денег не беру, потом сочтёмся. Пусть жемчуг принесёт, и хватит. Можно ещё кувшин сухого красного вина. Да не для питья, для растворения жемчуга. На вкус любым может быть. Не уксус, и ладно.

– Слушаю, ваше высокоблагородие. Всё будет.

В Синем дворе куда многолюднее, чем в нашем. Одних офицерских постов миновал четыре, при входе, у лестницы, на этаже и при двери на женскую половину. Меня ждали шесть женщин, однако никому не представили.

Включил Взор, посмотрел – две на разных сроках семейного путешествия. У её королевского высочества родится девочка, у второй, волшебницы средней силы, будет мальчик. Понятно, жена принца Торана немного расстроилась, вторая обрадовалась. При всех сняла подвеску с чёрной жемчужиной, сунула мне в руку и заинтересованно спросила:

– Здоровенький?

– Без осмотра сказать боюсь. Кажется, всё в порядке. Видна небольшая склонность к школе Земли.

– Уже? В батю пошёл! Уж тот рад будет!

Не понял, кто её муж и стоит ли брать подарок, но для заклинаний чёрная жемчужина, да столь приличного размера, очень, знаете ли, способствует.

Например, есть такая сильная штука, как Пожелание Смерти. Действует лишь на одно существо, зато почти без возможности спастись, если ты не дракон, конечно. Жемчужина, к сожалению, расходуется, но иметь её в запасе весьма полезно.

По-моему, лучше только Символ Смерти. Его можно нанести на любую поверхность и активировать по условию, а по паролю защититься от срабатывания. Тоже дорогое заклинание, помимо прочего требует алмазного порошка и измельчённого опала. Другие компоненты чернил – ртуть и фосфор. Зато после активации зона в двадцать ярдов становится смертельно опасной для пребывания. Могучим персонажам заклинание не вредит, но остальных вполне убивает. Символ ни разу не боевой, его рисовать минут десять, а если с условиями, то и дольше. Но представляете, заходит толпа в зал, видит символ – и всё, нет больше толпы. Прелесть, просто прелесть!

А вот в списке заклинаний «Секретного колледжа некромантов» есть пара чудесных, право слово, чудесных проклятий… Э… Про что бишь я?.. Увлёкся…

После Синего двора меня вместе с лейб-акушером, дежурным камергером и парой придворных помельче отвезли в Родительный дом для малоимущих рожениц. Он состоит под Министерством призрения, потому комиссию от государя и принца Лагоза приняли без малейших вопросов. Хотя поди спроси с таких – все в золотом шитье и орденах, двое с камергерскими ключами, а лейб-акушер здесь вообще почти божество. Словом, все находящиеся в доме, кроме рожениц, стояли по стойке «смирно». Роженицы по стойке «смирно» лежали. Ладно, старались так лежать, но подсматривали – любопытно им, понимаешь.

Я прошёл вдоль кроватей, называя пол будущего ребёнка, лейб-акушер заносил мои слова в реестр, местный фельдшер рисовал ляписным карандашом «М» или «Ж» на животе женщины. Когда я предсказал двойняшек, он, нимало не сомневаясь, намалевал «2–М-М». Шедший последним придворный выдавал от имени леди Марианы, жены принца Лагоза, каждой роженице монету в один дукат, чем вызвал шквал благодарностей и благословений и принцу, и его жене. Однако та, которой была предсказана двойня, на этом основании затребовала и вторую монету. Растерявшийся вельможа выдал, и тут, видимо от радости, у облагодетельствованной начались схватки.

Камергер счёл необходимым обождать результата для