Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Из синего стекла получилось три дюжины ракушек, из остального что-то с пятью лепестками, отдалённо похожее на раскрывшийся и приплюснутый цветочный бутон. На лаванду не похоже совсем, но вышло красиво и много – около сотни штук.

Тут на меня снизошло озарение – удобно для использования, пальцем легко и непринуждённо вымазывается весь крем до капли, но крышки-то нет! Я зелья до дворца не донесу. Стеклянные делать? Стекло к стеклу подгонять можно, но долго. Металл к стеклу легче.

Мысль, конечно, хороша, но жаба стала давить. Показал ей хабар, полученный от казначея, пообещал хомяку будущие поступления. В результате сделал то, чего даже представить себе не мог всего две недели назад. Страдая и мучаясь… Мучаясь и страдая, сделал из дукатов тонюсенькие крышечки, тоже в виде ракушек, а из талеров просто полукруглые колпачки. Почти весь кошель грохнул. Подогнать крышки несложно, да, может, и не нужно – проще залить место соединения сургучом. Ведь я на каждую склянку решил ставить личную печать.

Дела домашние

Нас утро встречает… запахом оладушек. Со сметанкой. И вареньем. Малиновым. Я вскочил с кровати. Точно! Оладушки! Быстро оделся-умылся – и в столовку. Ганька, наша кухарка, тут же принесла мне тарелочку. Шесть штучек. Кругленькие, пышненькие, в палец толщиной… Ноздреватые… Не подгоревшие, но с румяной, чуть похрустывающей корочкой. И сметанка! Густая, жирная. Варений три вида: малиновое, черничное и яблочное. Яблочное – оно такое жиденькое, но тягучее и с тонкими полупрозрачными янтарными кусочками. Главное, не успеваешь съесть, как Ганька новые подносит, и ведь остановиться невозможно! А к тому говорит:

– Двор – и что двор? При дворе, небось, шикарно кормят, а у нас вкусно. Пусть по-простому, без всяких украшательств, зато малышу нравится.

Это она про меня так. Раньше тоже служила у нас прислугой, но приходящей. Меня с младенчества знает.

Поел, точнее, волевым усилием еле отвалился от стола, поблагодарил кухарку, поцеловал маму, переоделся в мундир и убежал по делам. Правда, пришлось брать извозчика: со сделанными ночью баночками особо не походишь.

Первая остановка – аптека. Выгрузил привезённое стекло, осмотрелся. Гимнастический зал получился небольшим, но правильным. Пол застелен матами из рисовой соломки. В одном углу стоит макивара, в другом – станок для отработки рубящих ударов. По стенам висят мишени для метания ножей. Даже не забыли про маленький стеллажик с тренировочным оружием и тремя комплектами гимнастической одежды. Я так предположил – в одном занимаешься, другой в стирке, третий на смену.

Весь дом прибран, дядины вещи разобраны и сложены в спальне. Надо их к маме переправить, пусть решит, что с ними делать. Лаборатория чистая. Всё разобрано, всё стоит по местам. А вот шкаф… Где моя ниточка? Тайника Эля не нашла. Хорошо, что не искала. Помню, говорила, алхимикам помогала. Написал ей записку: пусть подготовит лабораторию и начинает делать основу. Всё мне меньше работы.

Второй пункт – новая служба. Без четверти восемь подъехал, два чиновника уже пришли. Ключ у архивариуса, он первый приходит, а Евлампий просто пораньше прибежал. Самовар у них есть, а вот чаю – увы! Направил молодого в лавку за четвёрткой чая, фунтом сахара и баранками на сдачу. Сплошные расходы!

Без пяти минут секретарь подошёл. Прошли ко мне, хорошо поговорили об организации дел, тут нам и чаю принесли в тонких стаканах с латунными подстаканниками, сахар и баранки на фаянсовых блюдечках. Последний регистратишка прибежал с опозданием в полчаса. Стал оправдываться, но я уклонился от объяснений: пусть мой заместитель персоналом занимается.

У меня ключи от всех дверей имеются, прошёл на пробу через чёрный ход, по дворам вышел на Дворцовую и навестил магазин с вывеской «Драгоценности на любой вкус», ниже и мельче – «Всемирно известные поставщики», ещё ниже и крупнее – «И на любой кошелёк». Товаров действительно много. Нашёл я здесь сравнительно недорогую нитку меленьких, с зёрнышко чёрного перца, жемчужинок. Есть полированные полудрагоценные камешки. Даже рубин увидел за пристойную цену, не удержался и купил. Те, кто понимает, – это не ювелирные камни, а негодящие для поделок, каких в природе большинство. Для моих целей их придётся раздробить и очистить от посторонних вкраплений и примесей. Продавец понял, что меня интересует, и выложил пригоршню мелких, похожих на гречишную крупу, грязно-коричневых алмазов. Кроме того, у него нашлись мелкие жемчужины россыпью. Не удержался, купил.

На службу возвращаться не стал, опять на извозчике поехал в свой дом. Кидор торжественно встретил и провозгласил, что дом к заселению готов. Мивда вклинилась в разговор, заявив, что обед будет готов ровно в два часа пополудни. Она же намекнула про своё желание знать мой распорядок дня. Балег сразу после приветствия побежал на задний двор, в сарай за дровами.

Первым делом меня ввели в кабинет. На столе лежала шнурованная амбарная книга. Было настойчиво предложено опечатать шнуры сургучом с личной печатью. Оказалось, это книга хозяйственных расходов. Выданные мною деньги были внесены в неё первой строкой в статью «Приход». Дальше было занесено найденное при разборке вещей. Ни много ни мало, а обнаружилось более двух тысяч трёхсот талеров, найденных в разных местах, большей частью в жестяной коробке, меньшей – по карманам одежды и ящикам шкафов. Мой слуга, не дождавшись моего приезда, пустил их в дело обеспечения дома.

Расходы тоже велики. Закуплены дрова, пока дёшевы, целый сарай. «Надеюсь, вы предпочитаете берёзу». Оплачены приход часовщика и слесаря, визит волшебника-артефактора, работа трубочиста и еженедельная выдача городовому. Тот, чтобы меня не утруждать, рассказал Кидору о моей милости. В целом оплата охраны была одобрена, но домоуправ посетовал на мою щедрость: «Ему бы и двух талеров вполне хватило». Трубочист понятно, артефактор подпитал источники света, водяной насос и восстановил защиту на сейфе. Я получил ключ, только им одним можно открыть замок сейфа, не вызвав трубного рёва охранной системы. Слесарь поменял все замки в доме, включая тот же сейф. Вот часовщику пришлось приходить дважды: кроме двух домашних часов оказалось семнадцать карманных.

Похоже, прежний хозяин дома помимо адвокатства ещё чуть-чуть барыжил. Хотя, может, принимал плату за услуги натурой. Кроме талеров на полке по разным коробкам много чего лежало. Совсем уж ценного мало, разве трое золотых часов, остальные серебряные, но мелкие золотые украшения нашлись в изрядном количестве. Вот управитель и вызвал часовщика. Тот забрал работу домой, заполировал корпуса, почистил и отрегулировал механизмы, вернул в наилучшем виде.

Теперь мне был задан вопрос:

– Прикажете продать лишнее?

От часов в благодарность слуга