Иной - Алексей Александрович Стопичев

с виду несокрушимая. Но наша армия, уже закалённые десятками стычек, не выглядела испуганной. Сразу за Альбусурбом к нам присоединились ещё несколько сотен монахов, обладающих силой. А после догнал и корпус гномов. А потом начался выматывающий поход по Пряди. Нашу армию атаковали непрерывно, стараясь измотать небольшими боями и внезапными нападениями. То целая стая мантикор пыталась ударить ночью. То выскакивали из тумана топей стеркоры. То валом шли ядовитые паукообразные токсики. А однажды на нашу армию вышли строем гигантские лацерты. И тогда, чтобы остановить их, потребовался объединённый удар монахов и магов. Могучие ящеры пёрли напролом до тех пор, пока монахи не стали бить яркими, ослепляющими вспышками, и лацерты не выдержали, развернулись и помчали прочь, давя друг друга…

Чем ближе мы подходили к центру Пряди, тем сильнее и яростнее становились вылазки врага. Тем больше средств они задействовали. И Рекс на одном из совещаний сказал:

— У меня такое ощущение, что Прядь собирает все свои силы для решающей битвы.

И теперь мы убедились, что Рекс вновь оказался прав. Потому как нашей огромной армии в тридцать тысяч разумных противостояла не меньшая, но уже из тварей Пряди. Я со своими двумя корпусами разместился на небольшой возвышенности и смотрел, замирая, на чудищ перед нами. Впереди, как всегда, были самые мерзкие и бесполезные спумаи. Они всегда шли расходным материалом, и я даже не понимал, что заставляет этих, в принципе, разумных существ раз за разом идти на убой впереди всей армады. За спумаями расположились восминогие аспиды, а за ними застыли демоны-мариды. И было их неисчислимое множество. Я знал, что слева от меня, напротив Баблера, расположились кентавры. Торвус со своими корпусами стоял напротив гурдылов — рыцарей смерти. А я, распределяя свои войска, говорил глухо Эйну и Берану:

— Наша сила — в стрелковой мощи! Эльфы будут стоять сразу за орками и бить стрелами всё, что приближается! А вам, — я ткнул пальцем в вождя орков, — Надо выстоять любой ценой!

— Мои бойцы могут не только стрелять, Иной, — Эйн всё же был ещё очень молод. Рвался в бой. И жаждал схватиться с врагом в рукопашную.

— Я знаю, — я тяжело вздохнул, и постарался объяснить максимально просто: — Но нам нужен не героизм, а победа. Понимаешь? Именно победа. Потому каждый будет делать то, что умеет лучше всего. И если орки не выдержат — вы будете сражаться. Первые ряды. А вторые так же будут стрелять из луков, пока не закончатся стрелы. Есть вопросы?

— У меня, — подняла руку, как на уроке, Ирис. Она смотрела на меня странно. Уже без той ненависти, как тогда, в халифате Джэв, но и без особой приязни. Будто пыталась понять, изучить: — Где будем стоять мы?

— Рядом со мной, — озвучил я ей давно принятое решение, — А я буду стоять в центре!

— В центре? — охнула Сарисса, и тут же заявила: — Я буду там же!

— Да, там же, но за эльфами. Мне нужна будет твоя магическая поддержка.

— Но… — пыталась что-то сказать баронесса, однако я поднял руку, призывая к молчанию:

— Сейчас я ваш командир, потому никаких возражений, споров или убеждений. Только чёткое выполнение приказов! Я буду стоять в первых рядах. Потому, Эйн, запоминай, что я тебе уже сказал.

— Но полководцы никогда не идут впереди! — пытался возразить эльф.

— Мы — пятеро, не полководцы, — бесстрастно сказал я, — Мы привели вас, чтобы помочь спасти наш мир. И будем сражаться наравне со всеми. В первых рядах. Это — наше общее решение. И оно не обсуждается.

В этот раз монстры не неслись на нас. Они стояли неподвижно, защищая центр Пряди, и этот вариант мы тоже с Рексом предвидели. Потому, чуть повернув голову вбок, я проорал зычно:

— Всем приготовиться! И как только конница пойдёт на врага — выдвигайтесь следом! Всё!

Возле меня материализовался стеклянный волк, и я сказал укоризненно:

— Ты куда, Глупыш? Эта битва не для таких, как ты.

Но Глупыш лишь потёрся своей огромной головой о мою ногу и рыкнул тихо. Я махнул рукой и взглянул на Рекса. А тот осмотрел нас, осмотрел армию и заговорил медленно и негромко:

— Это наша последняя битва. И мы должны пройти её достойно!

Рекс достал булаву и погладил левой рукой буйвола между рогов:

— Средоточие Пряди там, за вражеской армией. И у нас с вами не хватит сил, чтобы уничтожить всех тварей. Мы лишь положим всех, кто пошёл за нами в бесплодной попытке! Потому мы обязаны прорваться к центру и уничтожить то, что скрывает армия тварей. И закрыть вход в наш мир раз и навсегда!

Иеромонах Элафрий из Афийского монастыря лично взялся возглавлять конницу, которая пойдёт на прорыв. И сколько ни уговаривали мы святого отца остаться в стороне — он был непреклонен. Лишь упрямо хмурил брови и качал отрицательно головой. А за его спиной стояли два самых сильных монаха — брат Пасчей и брат Васто. И сейчас именно иеромонах спросил вдруг Рекса:

— А почему именно Прядь, вождь? Откуда такое название?

Рекс глянул удивлённо на священнослужителя и ответил негромко:

— Твари, пришедшие из Разлома сами называли пришедшее Пядью. Отсюда и название.

— А не объясняли, почему? — теперь любопытство прорезалось у брата Васто. И Рекс усмехнулся:

— Твари разумные и полуразумные объясняли, что Разлом — как множество нитей пряди, соединяющее сотни и тысячи миров. И они идут и присоединяют следующие с помощью новых прядей, пока не подчинят всю вселенную.

— А кто стоит в начале этой диавольской Пряди? Кто первый потянул ниточки? — хмуро спросил Васто.

— Это мы и надеемся сегодня узнать, — хохотнул Баблер.

— И предотвратить, если получится, — Добавил Лет Алис по прозвищу Жнец.

— И предотвратить, — кивнул головой Баблер. А Рекс тут же сказал:

— Ну, все твари говорят о Ренове. Но полководец ли это, руководящий вторжением в Пекатум и мечтающий присоединить наш мир к этой самой Пряди, либо изначальный, и придумавший всё это — мы пока не знаем.

— Но погодите, — встрепенулся вдруг иеромонах: — Если мы уничтожим вход в наш мир, то уже и не узнаем. Лишь будем ждать очередного вторжения?

— Мы — не будем! — веско ответил Найтон, посмотрел сурово на святого отца и сказал: — Мы приняли решение