Потерянное эхо - Фарха Таннба

Даже такая маленькая, которую планировали в Сильте — даже не война, а так, операция по захвату. Мертвецам и калекам всё равно, как называть мясорубку, где они оставили жизнь и здоровье…

Не обращая внимания на любопытный шепоток и тревогу в голосе Тидесбалы, Рубидия помотала головой и поменяла частоту, чтобы вызвать эхо самого сражения.

Предчувствие давно пережитого и забытого страха стиснуло ей горло, и оставалось лишь дышать. Вдох-выдох, не торопиться.

В темноте почти ничего не видно, ночь пасмурная и глухая, и потому свист ветра не отделить от шума помех.

Медленный вдох и такой же выдох.

Тихий треск, далёкая вспышка — это Эрсин обернулся к той самой ракете, о которой рассказывал Мейтнер.

…Одна-единственная сигнальная ракета, запущенная перед самой атакой, осветила первое крыло и выдала нас…

Вдох.

Полосы света разорвали темноту — телимцы стреляли трассирующими.

Выдох.

Грохот разрывов — заранее подготовленная артиллерия вступила в бой.

Продолжать дышать.

Лишь иногда клочья темноты перекрывали обзор — мелькали авиарские крылья и руки с сигнальными жестами, ведь зрение для авиара надёжней слуха.

Эрсин ещё пытался спасти положение.

Дышать, только дышать… Медленно, не хватать ртом воздух.

Вдали появился другой призрачный авиар, столь же яро жестикулируя. Неужели Мейтнер? Рубидия лишь смутно помнила авиарские жесты, но Красный барон… приказывал снижаться?

Невидимый авиар Илаи рванулся к нему, майстерин вздрогнула от сорванного крика с неверной интонацией.

— Предатель!

Эрсин счёл, что Лотар подставляет авиаров под удар?! Прижаться к земле и лететь вдоль неё, а то и ползти — рискованный план, который защитит от противовоздушных пушек. Манёвр в духе Красного Барона. Авиар против пехотинца — тут шансов больше.

Выходит, Мейтнер тоже спасал всех, кого ещё мог спасти?!

Уже неважно.

На экране кинескопа мелькали хаотичные вспышки и световые пятна. Авиары сцепились и летели к земле. Падали.

А затем всё с хрустом и жалобным скрипом накрыла тьма.

Рубидия зажмурилась и выключила прибор дрожащими пальцами. Несколько мгновений она сидела без движения, опустошённая, потерявшая способность мыслить. Где-то вдали зазвенели колокольчики.

— Майстерин! Су тиз! Минем остазым! Майстерин! — отчаянно взмолилась Тидесбала, и Рубидии захотелось обнять её, чтобы утешить.

— Это так видели сражение “летучие мыши”? — зачарованно как мальчишка, первый раз попавший в кино, выдохнул рядом Фридрих, и его голос окончательно вернул майстерин в настоящее, в позднюю сильтскую ночь и озарённую свечами брассери. — С земли всё иначе…

— Да? — заторможенно обернулась к нему Рубидия: — И как же? Как это было?

— Мы их почти не видели, но… Знаете, ваши коллеги спасли и нас, и Нердин, — доверчиво пояснил ей младший Берниц, — Если бы не ваши эфирные детекторы, “летучих мышей” засекли бы лишь тогда, когда стало слишком поздно. А так у нас на каждом сторожевом посте было по детектору, и как только детектор показал, что “мыши” рядом, с поста запустили ракету… Крауты думали, что застанут нас врасплох, но сами попались в ловушку. Не ожидали, что их засекут, это точно, я сам видел, как они замешкались в свете ракеты. Первого так и сбили, а остальных уже по трассерам…

Фридрих продолжал говорить, но майстерин Гаусс уже не слушала его. Слышала голос, но не могла разобрать ни слова. Фрагменты головоломки один за другим вставали на правильные места, и чудовищная истина оглушила Рубидии, отдавалась в каждом ударе сердца.

Предательства не было, ни Мейтнер, ни Илаи не заключали никаких сговоров с врагом.

Секретная операция так и осталась в секрете, контрразведка не допустила никаких утечек.

Двадцать лет Телим владел Сильтой, двадцать лет добывал в Железных горах руду и выплавлял сталь. Двадцать лет самые амбициозные маги Алой коллеги уезжали, чтобы работать с железом и сталью там, где они дешевле, а цена ошибки ниже. Рутилий ведь не каждому доверишь.

Двадцать лет Телим растил собственную артефакторскую науку, опираясь на таланты эмигрантов и захваченную руду — и за двадцать лет деймарская разведка так и не распознала опасность.

— Идиоты… — одними губами прошептала Рубидия, не понимая, кого именно имеет в виду: Эрсина, сходу обвинившего Мейтнера в предательстве; Лотара, который в свою очередь счёл предателем адмирала Илаи; деймарских разведчиков, которые пропустили появление эфирных детекторов; высших армейских и политических чинов, чьим решением Эрсина должны были признать главным виновником провала.

А теперь… теперь всё так по-дурацки обернулось… Бессмысленно и больно…

Не выдержав, Рубидия всхлипнула и закрыла лицо руками. Дышать… даже если горло сдавило рыданиями, но нельзя… у неё нет времени. Она всё узнала… И никакого предателя, одно лишь разгильдяйство, одна лишь человеческая глупость… Против глупости и раздолбайства наука и магия бессильны.

Она не знала, сколько времени просидела, уткнувшись лицом в ладони и глотая горькие злые слёзы. Не знала, когда у неё на плечах оказалась тяжёлая сильтская куртка, пахнущая лавандой и шерстью. Когда рядом оказалась Тидесбала, которая бережно поглаживала её по плечу. Когда она обнаружила, что алая повязка противно намокла и стянула её, бросив на стол. Когда ей в руку сунули кружку с тёплым чаем, не закатным, а просто чёрным с какой-то травой. Когда слёзы наконец закончились, а дрожь от нервного перенапряжения стала ослабевать.

Рубидия не знала, сколько минут или даже часов ей понадобилось для того, чтобы поднять голову и оглядеть склонившихся к ней людей, которым оказалось не всё равно, что рядом с ними рыдает знакомая или не очень женщина, и неважно, кто она на самом деле и откуда. Почему-то оказалось, что для сочувствия иногда достаточно просто быть человеком.

— Майстерин Гаусс, вы в порядке?

Хороший вопрос. Нет, она совершенно не в порядке.

В ответ Рубидия рвано кивнула и подняла свою повязку. Времени на переживания всё равно не осталось. Нарочито ровно, чтобы успокоить саму себя, произнесла:

— Нам нужно возвращаться в Эллери, — и тут же заметила, как брови Фридриха поползли вверх.

— Эллери? Так…

Судя по тому, как потемнело его лицо, он понял, что ошибся и наговорил магессе лишнего, но исправить сделанное не мог. Стоило телимцу лишь привстать, как Виенна положила ему на плечо руку. На фоне рослого мужчины сильтка казалась ещё меньше и изящней, но металлу в её взгляде и голосе можно было лишь позавидовать.

— Все вопросы потом, — с нажимом произнесла она и тут же обернулась к магессам, — Дамы, вы же успеете на суд?

— Надеюсь, — коротко кивнула Рубидия.

— Тогда собирайте вещи и готовьте свои колдовские штучки, да побыстрее.

Даже внимательный взгляд странно спокойного и молчаливого Берница-старшего не смутил майстерин Гаусс, пока она привычно разбирала установку для вызова эха и убирала её в чемодан, переложив