Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Ты куда⁈ — заорал начальник гвардии, вытаскивая меч. — А ну стоять! Ты оскорбляешь Её Величество! Обряд не закончен!

Мальчишка даже не повернул головы. Просто рванул к краю ложи, люди инстинктивно отшатнулись. И напоследок произнёс:

— Я не прощаюсь!

Три быстрых шага для разгона. И он оттолкнулся от резных перил Королевской Ложи, перелетел через ограждение и рухнул вниз, в толпу, с высоты пяти метров.

БАМ!

Приземлившись в проходе, даже не замедлился. Помчался. Рвано. Неестественно быстро. Прыжок! И пробил барьер арены, оказавшись за её пределами!

Изабелла стояла, замерев. Что сейчас было? ЧТО. ЭТО. БЫЛО⁈

Она же видела всё. Он стоял там. В шаге от её пусть и фальшивой, но королевской руки. Да он только что выиграл кучу золота! И вдруг… его лицо так сильно изменилось. Он будто увидел призрака. Или спятил!

И ушел. Просто ушел, бросив её перед всем королевством.

— Он… Он отказал мне. — прошептала Изабелла.

Её щеки горели пунцовым цветом. Стыд? О, нет! Это ярость, смешанная с полным, тотальным непониманием! Её, Королеву Британии, отвергли перед лицом всего Лондона⁈

— Бабушка! — взвизгнула Изабелла. — Ты видела⁈ ТЫ ЭТО ВИДЕЛА⁈ Неслыханно! Это бунт! Кто может быть важнее меня⁈ Куда он побежал⁈ Куда-а-а⁈

Она резко взглянула на Агату, ожидая увидеть на лице той привычную ироничную ухмылку или готовность испепелить наглеца.

Но старушка не ухмылялась.

Стояла бледная, как мел, глядя вслед исчезнувшей черной точке. А руки… Изабелла заметила, как скрюченные пальцы Агаты вцепились в вязальные спицы с такой силой, что побелели, а вены вздулись синими жгутами.

— Бабушка? — голос Изабеллы дрогнул. — Что с тобой?

Та медленно перевела на неё взгляд. В её глазах, глазах убийцы и Архимагистра плескался первобытный, животный ужас.

— Его аура… — прошелестела старушка пересохшими губами. — В тот момент, когда он спрыгнул… маскировка слетела. Это была аура Архимагистра третьей ступени…

Изабелла нахмурилась, не веря собственным ушам.

— Как это — Архимагистра? Он же просто инициированный! Ты сама говорила — «пустое место», но в целом — «талантливый мальчик»!

— Он замаскировался… — с хрипом прошептала Агата. — Он обманул меня. Обманул барьеры арены. Обманул всех. Святая Дева Мария… Кто он такой… и как ему удалось?

Она взглянула на собственные дрожащие руки, на искореженные спицы. Ей было страшно? Серьёзно? Её тело инстинктивно почуяло хищника высшего порядка, которого разум отказался замечать.

— Кем бы он ни был, Ваше Величество… — Агата схватила Изабеллу за плечо. — Вам лучше больше не пересекаться с этим человеком. Никогда.

— Но я… — начала было Королева.

— Идёмте! — рявкнула старушка. — Немедленно. Больше никаких прогулок. Никаких игр в простолюдинов. Мы возвращаемся во дворец.

Агата бросила последний, полный страха взгляд в ту сторону, куда умчался Александр.

— И, сдаётся мне, нам лучше созвать Совет Лордов-Эфироправов. В Лондоне появился монстр, и мы обязаны принять меры…

Глава 7

Подземелье особняка Вэйнов не было похоже на сырую темницу из рыцарских романов. О, совсем нет. Гораздо хуже. И сырость, и плесень, и конечно же целый стенд с кучей всевозможных инструментов, что никто и никогда не оттирал от старой крови. Одно это уже могло погубить, занеся инфекцию в свежую рану, но кого волновало подобное?

Аннабель висела в темнице, уже который год. Руки из-за плохого поступления крови усохли. Худющие, вывернутые, прикованы цепями к потолочной балке так, что она едва касалась пола кончиками пальцев. Бывшая генеральша экспедиционного северного корпуса. Гордость Британии. Женщина, чей взгляд заставлял мужчин ронять оружие и поднимать белый флаг. Всё что она сейчас представляла собой лишь кусок изломанного мяса. Платье воняло, всё в лохмотьях. Её же некогда прекрасное тело превратилось в сплошной кошмар: неправильно сросшиеся переломы, гематомы,всевозможные порезы и надрезы, ожоги. И сегодняшним вечером, она по новой истекает кровью. Левый глаз заплыл фиолетовым, сухие тонкие, безжизненные губы разбиты в мясо.

— Ты слишком молчалива, деточка, — проскрипел старческий голос сбоку. — Это, как минимум, невежливо. Старшие уделяют тебе столько времени, нужно проявлять благодарность. Или хотя бы звучать раз требуют.

Леди Вэйн стояла у жаровни. В углях, светясь вишневым, лежало несколько железных прутьев. Старая тварь для этого особого прощального вечера принарядилась. Безупречное чёрное платье, поверх него — кожаный фартук мясника, уже забрызганный бурыми пятнами.

Она не спеша натянула толстую рукавицу, а затем вытащила из огня один из прутьев. Кончик металла был раскален добела.

— Хочешь знать, в чём твоя проблема, Аннабель? — ласково спросила она, подходя к пленнице. — Ты вероятно до сих пор считаешь себя сильной. Сталь, честь, выдержка… Но сталь плавится. А честь? Честь — нелепое слово, которое придумали мужчины, всё лишь бы умирать красиво. Женщине честь не нужна. Женщине нужно смирение.

Аннабель с трудом приоткрыла здоровый глаз. Взгляд мутный. Печать Хозяина в её груди едва тлела — слабый, умирающий уголёк, едва-едва поддерживающий в ней эту проклятую жизнь.

— Пошла… ты… — прохрипела она, выплюнув сгусток крови.

Леди Вэйн улыбнулась. Прям улыбка доброй бабушки, которая собирается наказать нашкодившего котенка.

— Грубость. Первая стадия, — констатировала она, подняв палец. — Ничего. Мы это вылечим.

И без замаха прижала раскаленный прут к ребрам Аннабель.

Ш-ш-ш-ш…

Запах паленой плоти ударил в нос тошнотворной волной. Дым пополз вверх.

Аннабель выгнулась дугой. Мышцы свело болевой судорогой. Нужно сдержаться и не доставить этой твари удовольствия, но боль оказалась выше человеческих сил.

— А-А-А-А-А-А! — крик, вырвавшийся из её горла, перешёл в звериный вой.

Леди Вэйн продолжала держать прут уверенно, с наслаждением вдыхая запах горелого мяса. Она держала долго. Секунду. Две. Пять. Пока металл не начал остывать, прикипая к коже. Затем резко дернула руку, отрывая прут вместе с кусочком плоти.

Аннабель висела на цепях, хватая воздух. Тело била крупная дрожь. По щекам катились слёзы, вперемешку с кровью и грязью.

— Вот видишь? — Леди Вэйн бросила прут обратно в жаровню и подошла к столику с инструментами. — Голосок-таки прорезался. А ты стеснялась.

Она взяла узкий, изогнутый нож. Скальпель для снятия шкур. Проверила лезвие ногтем.

— Теперь давай поговорим о красоте, — проворковала старуха, возвращаясь к пленнице. — Ты ведь красивая женщина, Аннабель. Поправочка — была. Да, помню как тебя притащили. Такая красивая. Высокомерная. Кожа упругая, молодая… И знаешь ли, такое вызывает зависть. А зависть — грех.