"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Султан Турции был грузным, его борода была аккуратно подстрижена и пахла дорогим маслом и табаком. На его пальцах сверкали перстни — рубины, сапфиры, изумруды, как капли застывшей крови, как звезды, которые упали на землю. Он смотрел на Волунда с уважением, смешанным со страхом, и я чувствовал, как этот страх проникает в его душу, как он вытесняет всю гордость, которую он когда-то носил. Его руки лежали на коленях, и я видел, как его пальцы сжимаются и разжимаются, как он пытается успокоить себя, как его дыхание становится все более частым.

Премьер-министр Британии был воплощением чопорности, его черный костюм сидел идеально, его галстук был завязан с безупречной симметрией. Его лицо было маской, которая не выражала ничего, и только глаза выдавали его страх. Он не пил, не курил — он просто сидел, сжимая бокал так, что костяшки его пальцев побелели, и смотрел на огонь с таким видом, будто хотел, чтобы пламя поглотило его, чтобы избавить его от этого кошмара.

Президент Франции был нервным, его руки были влажными от пота, и он прятал их под столом, как ребенок, который боится, что его накажут. Его глаза бегали по комнате, как у загнанного зверя, и я чувствовал, как он ищет выход, который не существовал. Его дыхание было прерывистым, и я слышал, как его сердце бьется слишком быстро, как оно стучит в такт его страху.

Они пили молча, и только огонь пел свою тихую песню. Дым от сигары Волунда поднимался к потолку, где смешивался с тенями, и я видел, как эти тени танцуют, как они становятся все более живыми, как они начинают приобретать формы, которых не было раньше. Где-то в углу тикали часы — старые, с маятником, который качался медленно и неумолимо, как время, которое текло сквозь их пальцы, как вода сквозь решето.

— Вкусное вино, — сказал Волунд, и его голос был мягким, почти ласковым. Он поднес бокал к свету, и я видел, как рубиновая жидкость переливается в отблесках огня, как она становится прозрачной на мгновение, а потом снова темнеет, как кровь, которая сворачивается на воздухе. — Вы знаете, почему поляки делают такое хорошее вино?

Король Польши поднял глаза, и в них мелькнуло удивление, смешанное со страхом. Он открыл рот, но не смог произнести ни звука — его голос застрял в горле, как заноза, которую невозможно вытащить.

— Потому что их земля помнит страдание, — продолжил Волунд, и его слова падали в тишину, как камни в воду. — Она помнит войны, помнит голод, помнит кровь, которая проливалась на эти поля. И эта память дает плодам особый вкус. Горечь и сладость вместе. Как жизнь.

Он сделал глоток, и я видел, как его кадык двигается вверх и вниз, как вино касается его губ, как оно оставляет на них легкий рубиновый след. Его зеленый глаз сверкнул в свете камина, и я чувствовал, как он смотрит на каждого из них — по очереди, как учитель, который проверяет своих учеников, как судья, который уже знает приговор.

— Вы боитесь демонов, — сказал он, и его голос стал тише, почти задушевным. — Вы боитесь их когтей, их огня, их силы. Но скажите мне: что такого плохого в демонах?

Повисла тишина. Я слышал, как потрескивают дрова в камине, как ветер завывает за окном, как бьются сердца правителей. Где-то вдалеке пробили часы — один, два, три удара, как предупреждение, как напоминание о том, что время уходит.

— Они… они убивают, — наконец сказал премьер-министр Британии, и его голос сорвался на хрип. — Они разрушают.

Волунд улыбнулся, и его улыбка была похожа на трещину во льду — тонкая, почти незаметная, но я чувствовал, что за ней скрывается нечто большее, нечто, что он не хотел показывать.

— И люди не убивают? — спросил он, и его голос стал тверже. — Люди не разрушают? Вы, господин премьер-министр, подписали приказы, которые стоили жизни тысячам людей. Ваши руки не чище, чем когти демона. Разница только в том, что вы делаете это с улыбкой на лице, и вы называете это правосудием, а не жестокостью.

Премьер-министр опустил глаза, и я видел, как его пальцы сжимают бокал так крепко, что тот почти треснул. Волунд перевел взгляд на короля Швеции.

— Вы, ваше величество, правите страной, которая веками воевала со своими соседями. Вы отправляли людей на смерть ради куска земли. Вы подписывали мирные договоры и нарушали их на следующий день. Разве это не зло?

Король Швеции сжал зубы, и его лицо стало багровым. Он хотел что-то сказать, но его слова застряли в горле, как рыба, которая бьется в сети. Он просто сидел, и я чувствовал, как его гордость воюет со страхом, как его гнев борется с пониманием того, что Волунд прав.

— Зло не приходит из ада, — продолжил Волунд, и его голос стал глубже, как гул органа в пустом соборе. — Зло приходит из человеческого сердца. Все, что есть на этой планете — война, ненависть, предательство, жадность — все это рождается внутри вас. Это ваша суть. Это то, что вы есть на самом деле, когда снимаете маски, которые носите перед своими народами.

Он поставил бокал на столик и наклонился вперед. Его глаза — черный и зеленый — сверкнули в свете камина, и я чувствовал, как его взгляд проникает в их души, как он читает их мысли, как он видит их страхи.

— Я читал ваших философов, — сказал он, и в его голосе появилось что-то похожее на уважение. — Гоббс писал, что человек человеку волк. Макиавелли говорил, что цель оправдывает средства. Ницше учил, что мораль — это изобретение слабых, чтобы сдерживать сильных. Они все понимали, что зло — это не ошибка, не отклонение. Это основа. Это то, на чем строится мир.

Он взял сигару и затянулся. Дым кольцами поднимался к потолку, и я видел, как он смешивается с тенями, которые танцевали на гобеленах.

— Но люди не хотят принимать это, — продолжил он. — Они хотят верить, что они добрые. Они хотят верить, что они могут измениться. Они создают религии, законы, моральные кодексы — все, чтобы убежать от того, что они на самом деле. Они открещиваются от своего Я.

Он выдохнул дым, и я видел, как он растворяется в воздухе, как тают последние слова, которые он сказал.

— А