"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

расчесывает бороду, я поняла, что ненавижу всех… кроме него. Все здесь такие извращенные, такие коварные, такие двуличные… включая меня. Но Эше был таким, какой хотела бы стать я: целеустремленным. Я тоже жаждала иметь высшую цель. Но погрязла в гневе и желаниях.

– Эше… Мне кажется, нам не следует здесь находиться.

Он положил расческу у зеркала.

– Я мог бы сказать то же самое. История не станет восхвалять йотридов – если только они сами ее не напишут.

– Я слышала, что Хизр Хаз посадил Зедру под домашний арест. Он знает, что она оборотень. Нужно присоединиться к нему, как нам и подобает. Кроме того, я хочу поговорить с ней. Понять, зачем она все это сделала.

– Сира… разумно ли это? Пусть сторона йотридов – не сторона добра, но пока она более безопасна. Цифры говорят сами за себя: между храмом и десятками тысяч жаждущих добычи йотридов никого нет.

Верно… но недальновидно.

– А когда Кярс уравняет шансы своими гулямами, не застанет ли он нас на проигрывающей стороне?

Эше вздохнул:

– Не знаю. Но до возвращения Кярса последнее место, где я хотел бы находиться, это храм. Не думаю, что Кярс осудит свою жену за то, что она не стала рисковать и осталась в своем доме.

– Так что же нам делать?

– Ждать и стараться не попасть в трясину. – Он широко улыбнулся, обнажив белые зубы. – А пока. Я никогда не был в гареме. Интересно, как выглядит опочивальня шаха?

Я засмеялась:

– Кровать стоит в золотой клетке.

Он удивленно распахнул глаза:

– Так ты была там? Полагаю, ты не так невинна, как я думал.

– Я и правда спала там… вчера ночью.

– Вчера ночью… когда ты должна была спать со мной. Заставила меня пойти к страже, чтобы я не чувствовал одиночества.

– Я тоже была не одна, – ухмыльнулась я.

Он открыл рот:

– Что? Только не говори мне. Пашанг?

Я кивнула, выгнув брови, а затем рассмеялась.

Эше с облегчением выдохнул:

– О, благодарение Лат.

– Но на секунду ты приревновал.

– Нисколечко. У моего медного трона ждут толпы похотливых нимф.

Мы оба рассмеялись. Похоже, со вчерашнего вечера настроение Эше улучшилось и он опять стал собой. Это обрадовало меня сильнее, чем я ожидала.

Я тронула подбородок:

– Думаю, я знаю, какая комната тебе понравится.

– Для начала нужно сделать то, что я должен был сделать сразу, как попал сюда. Отведи меня в самое высокое место дворца.

Значит, в восточную сторожевую башню. Во время короткой прогулки я рассказывала Эше историю Песчаного дворца. Его построил святой правитель Забур, но затем сын Селука Рукан сровнял дворец с землей, когда забрал город у своего брата. Судя по тому, как вяло Эше кивал и хмыкал, он уже это знал или ему было неинтересно.

Подъем по извилистым лестницам без перил в сторожевой башне немного пугал меня, а Эше еще больше, но вершина того стоила. Во все стороны простирался город песочного цвета, полускрытый пыльной дымкой. Он казался таким спокойным и мирным.

– Романтичные виды, – сказала я Эше.

– Если бы я привел тебя только за этим. – Он нахмурился и обнажил кинжал. – Сира, мне нужна твоя кровь.

– Моя кровь?

– Кровью завоевателя я могу начертать руну, которая защитит нас от Зедры. Нужно также начертать руны в четырех углах дворца, поэтому мне понадобится довольно много крови. Это все равно что раскидывать сеть.

Конечно. Я как-то не думала об этом, но, похоже, моя кровь особенная.

– Я одна обладаю такой кровью?

Он покачал головой:

– Нет, но она редкая. До того дня, когда я спас твою жизнь, я ни разу не писал руны кровью завоевателя. Она является основой для многих могущественных рун. Я просто уколю твой палец.

Эше взял меня за руку и достал из кармана крошечный флакон из-под духов.

Я поморщилась от мысли о кинжале и закрыла глаза. Укол продлился всего мгновение, и то, как Эше выжимал кровь, оказалось больнее. Через несколько секунд все закончилось, и Эше перебинтовал мне палец.

Обмакнув свой палец во флакон, Эше нарисовал на стене руну, глаз внутри сияющего солнца. Затем он что-то пробормотал, и руна на мгновение засветилась.

– Готово, – с облегчением вздохнул он. – Теперь нам нужно попасть на другие высокие точки.

– Откуда у меня такая редкая кровь, Эше?

Я потеребила высокий воротник кафтана, скрывавший руны, которые Эше начертал моей кровью на шее, чтобы спасти мне жизнь и защитить от оборотня.

Он поднял руки ладонями вверх:

– За исключением твоего происхождения, я не знаю.

– Это благословение… или проклятие?

– Может, ни то ни другое. Или и то и другое.

А мой спрятанный под повязкой глаз, видящий звезды? Я так хотела показать Эше, но не смела. Тогда он узнает, что я – именно та, на кого он охотится. Порождение пустоты и звезды столь темной, что она поглощает свет.

– Эше… а если я – зло? Что бы ты сделал?

Он озадаченно скосил глаза:

– Есть разница между «не быть добром» и «быть злом».

– Считаешь себя проницательным, но не видишь, кто стоит перед тобой.

– Я вижу ту, что, подобно всем нам, борется за свое место в этом мире. Стреляет высоковато, но, как говорят Лучники Ока, «целься в солнце и попадешь в луну».

Я покачала головой. Он и правда не понимал. Но мне нужно, чтобы он знал. Я не могла больше прятаться от единственного человека, к которому не испытывала ненависти.

Я погладила повязку, готовясь снять ее и показать, кем я стала.

В уголке глаза вспыхнул свет. Под солнцем взорвались мерцающие красные звезды. Я даже не успела снять повязку, а уже видела звезды.

– Фейерверки? Откуда их запускают? – сказал Эше.

Над Кандбаджаром гремели взрывы. Действительно, фейерверки… но, что еще более странно, они взлетали над храмом. А все знали, что красные фейерверки означают лишь одно – войну.

22. Зедра

Оказаться в ловушке – уже паршиво. Но когда Хизр Хаз приказал своим людям выставить караул у меня в комнате, это стало невыносимым. Мирима куда-то переселилась. Вообще-то, так сделали все, кроме меня и Селены, которая спала на тюфяке рядом со мной.

Конечно, я возмущалась. Требовала встречи с шейхом. Напоминала, что я возлюбленная наследника престола. Но людям из ордена было плевать.

Тогда я начала угрожать, что их изобьют, выпорют, повесят, сожгут. Кто они такие, чтобы меня запирать? Какие-то попрошайки с чумазыми рожами, которые только и умеют, что поститься с рассвета до заката. Это они и считают верой,