Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

выяснилось, что пора снова срываться с места и куда-то бежать. Она бы не возмущалась и даже охотно помогала бы Меркелу во всём, что бы там ни взбрело ему в голову, если бы получала от него хоть что-то взамен. Но нет. Вместо того, чтобы поделиться знаниями с ней, архимаг бесконечно цацкается со своей ненаглядной Трикс! Словно из этой ошибки природы может выйти какой-нибудь толк. Лиссандра долго терпела, надеясь, что ей постепенно удастся приручить Меркела, но, кажется, все её усилия пропали втуне. Он так и не доверил ей свои тайны и не похоже, чтобы в его планы входило сделать это в ближайшем будущем. Зачем же тогда она продолжает таскаться за ним, рискуя собственной шеей? Ради эфемерной благодарности чернокнижников? Даже не смешно. Лиссандра и сама не могла толком ответить, почему она до сих пор остаётся с Меркелом. Из чистого упрямства, наверное. Она не привыкла отказываться от своего, а он за прошедшие месяцы стал её… трудно даже подобрать верное слово. Пожалуй, развлечением. Постоянно ощущать под боком столь сильного колдуна, способного при желании сломать тебя, как тростинку, дразнить его и иногда позволять ему взять над собой верх… это будоражило её кровь. Словно игра с полудиким зверем, которого ты рано или поздно всё равно заставишь есть у себя из рук. Ну или, по крайней мере, не дашь ему себя сожрать. А уж мысль о том, что она может вскрыть Меркелу глотку прямо в постели и всё его хвалёное могущество ему никак не поможет, порой доводила Лиссандру чуть ли не до экстаза. Иногда, в момент высшего наслаждения, ощущая его в себе, она с трудом удерживалась от того, чтобы воплотить в жизнь эту маленькую мечту. Нет, своего архимага она не бросит. Она ещё расколет его, как орешек, и, кто знает, может статься, это случится уже сегодня. Меркел прекрасно видел её недовольство и в последнее время несколько раз ластился к ней, будто кот, но Лиссандра неизменно давала ему холодный отпор. Она кожей чувствовала, что ещё немного, и он завалит её прямо в снег. А тут такая удача! Их тягомотное путешествие подошло к концу. А уютные постели в замковых покоях подходят для любовных утех куда лучше придорожных кустов. Изголодавшийся архимаг никак не сможет упустить такой шанс и в эту ночь он будет сговорчивее, чем когда-либо.

– Кто идёт?! – раздался окрик с надвратной башни, когда они подъехали к самым воротам.

– Спустись вниз и узнаешь! – отозвался Джарет. – Орать на всю округу я не намерен!

Ему не ответили. Спешившись, вампир требовательно постучал во вделанную в воротную створку калитку. Смотровое окошко почти сразу же приоткрылось. Лиссандра напрягла слух и услышала, что упырь передал привратнику привет от некоего господина Мальвуса. Это подействовало. Минуту спустя несколько дружинников распахнули ворота, впуская гостей внутрь.

– Разбуди коменданта, – велел Джарет подошедшему к ним мужичку, кутавшемуся в меховую шубу.

– Он еще не ложился, господин. Если изволите, я проведу вас прямо к нему.

– Подожди минуту, – сказал упырь и обернулся к Меркелу. – Мэтр, я на какое-то время оставлю вас на попечении йора Колси. Того, с кем вы желаете встретиться, здесь нет, но я вернусь вместе с ним в течение нескольких дней. Надеюсь, вас это устраивает?

– Как будто у меня есть выбор, – проворчал архимаг. – Идём уже, нечего торчать на морозе.

На самом деле кому-кому, а ему холод был нипочём. Одарённые легко могут регулировать температуру своего тела, насыщая его потребным количеством энергии из источника. Единственной в их отряде, кто страдал от заморозков, была теплолюбивая Трикс, которая, насколько поняла Лиссандра, была родом из Литтэрии и не привыкла к суровым северным зимам. И то только поначалу. Силёнок, чтобы согреться самой, у неё не хватало, поэтому Меркел постоянно поддерживал вокруг своей любимицы магический кокон, сберегавший тепло.

Йор Колси оказался старым, морщинистым и неприветливым человеком. Джарета он узнал в лицо и не высказал никаких возражений, когда тот потребовал выделить для них комнаты. Сам же упырь, не теряя времени попусту, оседлал свежую лошадь и ускакал в ночь в сопровождении двоих замковых дружинников. По мнению Лиссандры, вот так вот доверяться кровососу было, по меньшей мере, наивно. Одному Шилу известно, кого он притащит с собой обратно. Может быть, целую ораву имперских колдунов, горящих желанием разделаться с мерзким поддавшимся. Вероятность подобного исхода, конечно, ничтожна, но ей всё равно не нравилось во всём полагаться на Джарета. Должно быть, архимаг Говард в своё время хорошенько насолил Меркелу, раз тот готов отдаться в руки чернокнижников ради одной только возможности ему отомстить. Такое поведение вообще не очень-то вписывалось в характер поддавшегося. Лиссандра успела неплохо его изучить и знала, что излишней злопамятностью он не страдал.

Когда они, отужинав, поднялись в свои покои, где уже была подготовлена ванна, некромантка наотрез отказалась купаться вместе с Меркелом, заявив, что она желает помыться, а не заниматься всякой ерундой. Тот нахмурился, но проглотил это и уставился куда-то в окно, дожидаясь своей очереди. Когда же слуги сменили воду, он молча выкупался, накинул на себя свежую рубашку и, сев рядом с ней на постель, приобнял её за плечи.

– Лисси, что-то не так?

– Всё отлично, – она не глядела на него, изучая свой маникюр. – А что?

– Я же вижу, ты на меня дуешься. Но не могу понять, в чём причина. Подскажешь?

– У меня просто не лучшее настроение. Поднадоело немножко прыгать туда-сюда, словно блоха на собачьей заднице.

– Ну да, ты рассчитывала на иное, – он не спешил давать себе волю, его рука спокойно лежала на её плече, и Лиссандре такая тактичность была по душе. – Но это всё ненадолго. Я обещаю.

– Ты только и делаешь, что обещаешь, – она дернула плечиком, избавляясь от его ладони. – А на деле я для тебя пустое место. Джарету ты и то больше воли даёшь. Скажи вот, почему мне нельзя ещё немного с ним поработать? Это заденет хрупкие струны его души?

– От него сейчас многое зависит… – начал было архимаг, но она прервала его пренебрежительным смешком.

– Ещё скажи, что многое зависит от Трикс! С девчонкой ты цацкаешься, как наседка с птенчиком, тратишь на нее уйму времени, а для меня находится место только в твоей постели. Или ты думаешь, мне не хочется расти над собой? Думаешь, если я молчу, значит